gototopgototop
Авторизация
На сайте:
Нет
Заметки
logo_news.png
Соцсети
Главная Почему не могу оставаться баптистом

Почему я не могу оставаться баптистом и вообще протестантом - Глава 5. О почитании Девы Марии

Индекс материала
Почему я не могу оставаться баптистом и вообще протестантом
Предисловие к переработанному изданию
Предисловие
ЧАСТЬ I. О НАШИХ ОБВИНЕНИЯХ ПРАВОСЛАВНЫХ: НАСКОЛЬКО ОНИ ОБОСНОВАННЫ
Глава 1. О вещественных святынях
Глава 2. О Кресте
Глава 3. Об иконопочитании
Глава 4. О молитвенном общении земной и небесной Церкви
Глава 5. О почитании Девы Марии
Глава 6. О спасении
Глава 7. О монашестве
Глава 8. О постах
Глава 9. О молитвах по молитвослову
Глава 10. О православном Храме и Богослужении
ЧАСТЬ II. О ТАИНСТВАХ ЦЕРКВИ
Глава 12. О таинстве Священства
Глава 13. О таинстве Крещения
Глава 14. О таинстве Миропомазания
Глава 15. О Таинстве Причастии
Глава 16. О Таинстве Исповеди
Глава 17. О таинстве Елепомазания
Глава 18. О таинстве Брака
Часть III. О СВЯЩЕННОМ ПИСАНИИ И СВЯЩЕННОМ ПРЕДАНИИ
Глава 20. О каноне Библии
Обращаются ли протестанты к Православию? Из писем
Все страницы

 

 

Отношение Православия и протестантизма к Деве Марии очень разнится. Внешне самое заметное различие состоит в том, что православные молятся и поклоняются Деве Марии, посвящают Ей [Многие протестанты привыкли к тому, что с большой буквы пишутся (кроме, естественно, названий, имён и прочих случаев, оговоренных грамматикой) только слова, обозначающие Бога и Его местоимения: такой обычай соблюдается почти всеми христианскими издательствами Библии. Поэтому, протестантов может смутить, что личные и указательные местоимения, относящиеся к Марии, и другие слова, такие как Дева, Матерь, Богородица и пр., православные также пишут с большой буквы. Сей факт не нужно толковать так, что православные чтят Марию как Бога: это просто знак глубокого почтения. Например, в многотомных толкованиях на Новый Завет У. Баркли, изданных "Всемирным союзом баптистов", Мария также называется "Матерью" с большой буквы (равно как и слово "Крест"). Смотреть, например, толкование на Ин. 19:25-27] храмы, помещая и чествуя в них (а также в своих домах) Её иконы; протестанты же ничего этого не делают. Но так как вопросы эти относятся к темам иконопочитания, молитвенного общения со святыми и возможности почтительного им поклонения, которые в предыдущих двух главах мы достаточно подробно обсудили, то здесь мы не будем к ним возвращаться. В учении о Деве Марии и в самом отношении к Ней у нас с православными есть и другие серьезнейшие разногласия, которые заключаются в том, что православные:
I) свято верят в приснодевство [Присно - всегда; приснодева значит: всегда (вечно) дева] Марии, утверждая, что Матерь Христа до, во время и после рождения нашего Спасителя пребыла девой (то есть осталась девственной); что Она никогда не вступала в супружеские отношения с Иосифом, и что Иисус Христос был Её единственным Сыном;
II) называют Её Богородицей и Божьей Матерью;
III) весьма возвеличивают и прославляют Деву Марию в различных службах, песнопениях и, прежде всего, в своей душе, считая Её самой святой из всех тварных существ - Ангелов и людей, усваивая Ей при этом (кроме "Приснодева" и "Богоматерь") множество и других величественных титулов и наименований, таких как: "Царица Небесная", "Владычица", "Ходатаица усердная", "Заступница рода христианского", "Пресвятая", "Пречистая", "Преблагословенная", "Пренепорочная", "Палата Святого Духа", "Вместилище Невместимого", "честнейшая ["Честнейшая Херувимов" значит: "превосходящая по чести Херувимов"] Херувимов и славнейшая без сравнения Серафимов", "вторая Ева" и пр. Кроме того, православные находят в Ветхом Завете немало прообразов Девы Марии. Православные, также, постоянно молятся Богородице, обращаясь к Ней такими, например, известными словами: "Пресвятая Богородице, спаси нас", а также: "не имеем иной помощи, не имеем иной надежды, кроме Тебя, Владычица".

Протестантское же отношение к Деве Марии отлично от православного во всех трёх обозначенных пунктах.
I) Мы считаем, что девой Мария пребыла только до рождения Сына. При рождении младенца Христа девство Её, естественно, упразднилось, после чего Она вступила в супружеские отношения с Иосифом и имела других детей от него. П. Рогозин, конечно же, не упускает возможности повторить данное верование протестантов: "Иногда она (Мария) была в кругу младших (своих) сыновей от Иосифа" ["Откуда всё это появилось", глава "Непорочное рождение самой девы Марии"]. Также и У. Баркли говорит, что Христос был не единственным, а лишь "старшим Сыном Матери"" [Толкование на Ин. 19:25-27].
II) Марию мы категорически отказываемся называть "Богородицей" и "Матерью Божьей", ибо, по мнению протестантов, Она родила не Бога, а только человеческую сущность Христа - Иисуса человека, но не Христа Бога.
III) Глубокое почтение к Марии, которое так отличает православных людей, для нас совершенно чуждо, как чужды и неприемлемы для нас и все вышеперечисленные наименования и выражения, которые православные относят к Деве Марии. Никаких прообразов Девы Марии протестантизм в Ветхом Завете не видит. Протестант не признаёт молитв к Богородице, и, как правило, никаких православных молитв к Ней и не знает, но если мы вдруг услышим такие молитвы, которые были процитированы выше, то для всякого протестанта они покажутся крайне неприемлемыми и еретическими. Мы не возвеличиваем и не прославляем Марию, не слагаем Ей песнопений, не совершаем в Её честь служб и вообще не придаем Ей большого значения, считая, что Она была обычная женщина, которая лишь хорошо исполнила свое служение, как другие христиане исполняют каждый свое.
Вот об этих вопросах мы и поговорим в данной главе в изложенной последовательности, и постараемся выяснить истину.

I. Является ли Мария приснодевой?
II. Праведно и правильно ли называть Деву Марию Богородицей и Богоматерью?
III. В каком качестве почитает Церковь Деву Марию, и почему православные так любят Матерь Божью, и в чём видят Её такую исключительную святость?

I. Является ли Мария приснодевой?
Осталась ли Матерь Иисуса девой при рождении Христа и после того? Протестанты с иронией вопрошают: как мог младенец Иисус пройти утробу Своей Матери, не нарушив её девственности? Православный ответ прост: "Богу все возможно" (Мф. 19:26; ср. Иер. 32:17).
Боговоплощение во всех своих аспектах есть тайна и чудо. Как Христос по воскресении Своем мог дважды войти в дом с запертыми дверями, не разрушив ни дверей, ни стен (см. Ин. 20:19,26), так же Он мог пройти и чрез ложесна Девы, не нарушив их целостности. По той же самой силе Божьей, по которой терновый куст мог гореть и не сгорать (Быт. 3:2); верные Богу юноши могли остаться невредимыми в огненной печи (Дан. 3:46-49); солнце могло остановить свое обычное течение (Иис. Нав. 10:12), а из скалы могла истечь вода (Числ. 20:8) - было совершено и это чудо. Как зачат, так и рожден И.Христос был чудесно. И новое чудо, о котором доселе мы просто не знали, не должно приводить нас в неверие.
В Библии есть, по крайней мере, четыре важных отрывка, которые подтверждают православное учение о приснодевстве Марии и совершенно не согласуются с протестантским преданием о том, что Дева Мария не осталась девой и имела детей от Иосифа.
1) В Иез. 44:2 мы читаем замечательное пророчество о приснодевстве Марии, и о том, что Христос будет единственным Её Сыном: "И привел он меня обратно ко внешним воротам святилища, обращенным лицом на восток, и они были затворены. И сказал мне Господь: ворота сии будут затворены, не отворятся, и никакой человек не войдет ими, ибо Господь, Бог Израилев, вошел ими, и они будут затворены". Церковь с древних времен относит это пророчество к рождеству И.Христа. Это Он есть Господь, Бог Израилев, Который пришел в этот мир через врата святилища. Святилище (храм) есть утроба Девы Марии, которая "вместила Невместимого", ибо как в храме пребывает Господь, так Он пребывал и во чреве Своей Матери. Врата же святилища есть ложесна Девы Марии, через которые вошел в этот мир Господь. И в этом пророчестве сказано, что "никакой человек не войдет ими", то есть - никто уже не родится от Девы Марии.
Протестанты, конечно же, не желают принимать данное пророчество в таком толковании, и считают, что действительное исполнение сих слов произошло тогда, когда Христос на ослёнке въехал в Иерусалим через Золотые Ворота, после чего вскоре они были заложены камнем, то есть, навеки затворены, что достоверно известно из археологии. Так, в известной книге Роберта Т. Бойда "Курганы, гробницы, сокровища. Иллюстрированное введение в библейскую археологию" к фотографии, где изображены иерусалимские ворота, заложенные камнем, подводится именно рассматриваемое нами пророчество:
"На фото 268 - замурованные городские ворота как раз в том месте, где Иисус вступил в город (…) Пророк Иезекииль предсказал, кстати, что ворота будут затворены после того, как Господь Бог войдёт ими (Иез. 44:1-2)" [Изд. "Свет на востоке", 1991г, стр. 255]. Но как можно принимать данное толкование, тем более как главное или вообще единственное, если эти врата были замурованы султаном Сулейманом лишь в 1541 году? Как в этом случае исполняются слова пророчества: "никакой человек не войдет ими"? Очевидно, что никак не исполняются! Ведь за полтора тысячелетия до затворения ворот в них вошло огромное множество людей! Да и если бы эти врата были затворены не через 15 веков, а на следующий день после входа Господа в Иерусалим, то и тогда это пророчество не исполнилось бы, ведь вместе со Христом при Его входе в Иерусалим через Золотые Ворота прошёл не один человек (см. Мф. 21:8,9).
Кроме того, в пророчестве говорится о вратах святилища, то есть вратах храма, а не Иерусалима. И когда Православная Церковь под святилищем понимает Деву Марию, то для этого есть ясные библейские основания: Св. Писание не редко называет человека храмом Божиим: "вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас" (1 Кор 3:16; ср. 2 Кор. 6:16; Еф. 2:20-22; 1 Кор. 6:19). Так если каждый верующий во Христа есть храм Божий, то тем более храмом для Бога была Дева Мария, когда в Её пречистой утробе не только Духом, но и Плотью пребывал Христос-Бог. Иерусалим же нигде в Библии не называется святилищем или храмом. Поэтому, протестантская версия того, как исполнилось пророчество Иезекииля, весьма не состоятельна. В лучшем случае, в закладке иерусалимских врат камнем можно усматривать лишь далёкое и второстепенное исполнение пророчества Иезекииля, лишь слабый намёк. Главное же (если не вообще единственное) исполнение слов Иезекииля произошло именно при рождении Христа. В этом случае через врата святилища действительно никто, кроме Господа, не вошёл.
В возражение сказанному вдумчивый и не желающий принимать истину протестант может изобрести такой аргумент: "в Иез. 44:2 сказано, что врата после входа через них Господа будут затворены, а значит, при входе Его они отворялись. Как же тогда Православная Церковь учит, что Дева пребыла Девой не только до и после, но и во время рождения Христа"? Выше уже было упомянуто о чудесном входе Христа в дом сквозь двери, и сравнение этого прихода Христа с Его приходом в этот мир будет лучшим ответом на поставленный вопрос. О приходе Его в дом после Своего воскресения мы читаем: "Пришел Иисус, когда двери были заперты, стал посреди них и сказал: мир вам!" (Ин. 20:26). Вот как здесь Христос вошёл чрез двери, не отворяя и не разрушая их, так вошёл Он и в этот мир через ложесна Девы, которые оставались закрытыми и не разрушенными. В обоих случаях (и при рождении и при входе в дом) Христос прошёл, не открывая и не разрушая ни того, ни другого. Двери дома открылись и впустили Христа, но в другом - метафизическом смысле: видимо же они оставались закрытыми. Вот так же произошло и при рождении Христа: врата святилища, конечно же, в некотором метафизическом смысле отворились перед Христом и впустили Его в этот мир, но в то же самое время, они, как и двери дома, остались закрытыми и не повреждёнными.
2) В Ветхом Завете есть ещё одно замечательное пророчество о том, что Христос будет единственным Сыном Своей Матери: "ибо я был сын у отца моего, нежно любимый, и единственный у матери моей" (Прит. 4:3). Эти слова произнес царь Соломон. Но как же Соломон мог такое сказать, если он на самом деле не был единственным сыном у своей матери Вирсавии: "и сии родились у него (Давида) в Иерусалиме: Шима, Шовав, Нафан и Соломон, четверо от Вирсавии" (1 Пар. 3:5)? Это совершенно очевидное противоречие между вышеприведенными свидетельствами Библии прекрасно разрешается тем толкованием, что Прит. 4:3 есть один из мессианских стихов в Ветхом Завете, который пророчествовал о том, что Христос будет единственным Сыном у Своей Матери. А если мы не хотим таким образом понимать данное место, то вразумительного ответа на вопрос: "почему Соломон называет себя единственным сыном своей матери, если он не был таковым?" мы дать не сможем. А если он говорит о Христе, что очевидно, то значит, мы противоречим Библии, когда утверждаем, что у Девы Марии были и другие дети, кроме Христа.
3) Лк. 1:34. Здесь Дева Мария в ответ Ангелу, благовестившему Ей о рождении Сына, вопрошает: "как будет это, когда Я мужа не знаю?". Ведь если думать (как думают протестанты), что Дева Мария не давала Богу обета девства, и собиралась вскоре вступить в обычный брак с Иосифом, то какой смысл имел бы Её вопрос? Ведь если ангел, пророк или прозорливец скажет обрученной невесте, что она родит сына, которому нужно наречь такое-то имя, то разве она станет спрашивать: "как будет это, когда я мужа не знаю"? Такого вопроса даже возникнуть не может, и он вызвал бы у собеседника только недоумение. Ведь девица эта готовится к замужеству, обычным следствием чего является рождение детей. И любая обрученная невеста поняла бы эти слова только так, что она благополучно выйдет замуж и родит сына от своего мужа. Но если поверить преданию Церкви о том, что Дева Мария дала обет девства и не готовилась жить супружеской жизнью с Иосифом, то Её недоумение от таких слов Ангела вполне закономерно.
4) Иисус Христос, Сын Божий, называется в Библии Единородным (Ин. 1:18; ср. Зах. 12:10). Конечно, Единородный Он прежде всего по Своему Божеству. Но и по человечеству Он также Единородный, ибо человеческое Его рождение уподобляется рождению Божественному и собой отображает его. И нет никаких библейских или богословских причин не относить единородность Сына как к первому Его рождению по Божеству от Отца, так и ко второму Его рождению по человечеству от Духа Святого и Девы Марии; иначе - нет никаких причин не понимать единородность Сына в полном смысле этого слова.
Итак, пророк Иезекииль возвестил о том, что никто, кроме Христа, не родится от Девы Марии, и царь (и пророк) Соломон подтверждает эту мысль. Также и сама Дева Мария вопросом, заданным Ею Ангелу, показала, что она посвятила своё девство Богу, и не намеревалась вступать с Иосифом в супружеские отношения, а значит, не могла иметь и детей от него. И, кроме того, Библия называет Христа Единородным, что следует относить как к первому, так и ко второму Его рождению.

И тут закономерен вопрос: для чего же тогда Мария была обручена Иосифу?
На вопрос этот блаж. Августин, например, отвечает так: "Девство Марии тем многоценнее и приятнее, что Она посвятила его Богу ещё прежде, нежели Он зачался. Это показывают её слова Ангелу-благовестнику: как будет это, когда Я мужа не знаю? Поистине, она не сказала бы сего, если бы ещё прежде не дала Богу обета пребыть девою. Но так как это было не согласно с нравами израильтян, то Она обручилась мужу праведному, который не только не нарушил сам того, что Она уже посвятила Богу, но и охранял бы её от других" [Августин, "О Деве", IV].
И здесь уместно выдуманному протестантскому преданию (о том, что Дева Мария по рождестве Христа лишилась своего девства, вступила в обычный брак с Иосифом и имела от него других детей), старательно и последовательно передаваемому протестантами из поколения в поколение вот уже несколько веков, противопоставить истинное апостольское предание, которого держится Церковь из древности. И начало своё ведёт оно, естественно, от Самой Девы Марии; от Ап. Иоанна, который как ближайший ученик Христа, к тому же Им Самим усыновлённый Деве Марии ("Жено! се, сын Твой" - Ин. 19:26), был посвящен в тайну чудесного рождения Иисуса; от Иакова, которому как сыну Иосифа были известны многие обстоятельства Его жизни и рождения; от евангелиста Луки, который для написания своего Евангелия провел "тщательное исследование всего сначала" (Лук. 1:3) и много беседовал обо всех событиях, связанных со Христом, с Его Матерью.
Итак, как всё было на самом деле?
У родителей Марии, Иоакима и Анны, долго не было детей, и данное обстоятельство, как мы знаем, предшествовало рождению многих святых Божьих людей, таких как патриарха Исаака, пророка Самуила и предтечи Господня. Праведные супруги весьма скорбели о своей бездетности. Особенную печаль о своём безчадстве ощутили будущие родители Девы Марии, когда Иоаким намеревался принести жертву Богу в числе первых (как и полагалось ему по его положению), но был остановлен священником, который сказал ему, что не оставивший наследства Израилю не может приносить жертву в числе первых. Скорбь Иоакима и Анны была безмерной, и они со слезами как никогда стали просить Бога даровать им ребенка, обещая посвятить его Господу. И Бог услышал их молитвы, и у них родилась девочка, будущая Матерь нашего Спасителя. Родители исполнили свое обещание, и в возрасте 3-х лет посвятили Её Господу, приведя в Иерусалимский Храм и оставив на воспитание. Мария всецело посвятила себя Богу и дала обет девства, который и сохранила до конца жизни. Священники одобрили этот обет, и по вдохновению от Духа [Можно ли сомневаться в том, что все, касающееся пришествия в этот мир И. Христа, было под особым водительством Духа Божия?] нашли для Марии пожилого вдовца Иосифа, которому соо значит: бщили об обете Марии, и поручили ему заботиться о ней и быть хранителем Её девства. На таких условиpях и была Дева Мария обручена ИосифуЖено! се, сын Твой.
Таким образом, Дева Мария обручилась Иосифу не для того, чтобы вступить с ним в обычное супружество, а для того, чтобы он был Её попечителем и охранителем Её девства; чтобы у окружающих не возникало вопросов о Её социальном статусе. И блаж. Августин в вышеприведенной цитате как раз и указывает на эти обстоятельства, связанные с обручением Девы Марии.
Мы же ничего об этом не знаем, и знать не хотим все по той же своей приверженности лживому и внутренне противоречивому лозунгу "только Писание" [Этот тезис будет подробно разбираться в третьей части книги]: "раз об этом не сказано в Евангелии, то это все выдумки". Но если в Писании не сказано о том, что Ап. Павла казнили мечом, а Ап. Петра распяли вниз головой, то это еще не значит, что это выдумки: эти и многие другие факты мы признаем. В Библии не сказано и о том, что Иосифу было 15 лет на момент его обручения Марии, но на курсе по Новому Завету во время моей учёбы в ДХУ нам преподавали именно такую теорию [Кстати, если этот факт не взят из Библии, то откуда же? Православные, говоря о том, что Иосиф на момент обручения с Марией был пожилым вдовцом, основывают своё мнение на свидетельствах многих древних христианских источниках. На чём же, как не на фантПравославно-догматическое богословиеазии и голом предположении, основана протестантская теория о том, что Иосифу на момент обручения было 15 лет?].
Но если мы с Вами хотя бы теоретически допустим, что вышеприведенное предание достоверно, то какая при этом обнаружится мудрость Божьего промысла! Ведь если Господь желал, чтобы И.Христос родился от Духа Святого и Девы Марии без участия мужа; чтобы Матерь Иисуса навсегда осталась девой и ни с кем не имела никогда супружеских отношений, но чтобы при этом Её не признали блудницей (когда обнаружится ребенок у не имеющей мужа) и не побили камнями; чтобы до времени тайна "бессеменного зачатия" Сына Божия была скрываема, и чтобы у Иисуса был земной отец, то именно вышеописанное церковное предание прекрасно отвечает всем этим многочисленным требованиям!

Теперь в очередной раз зададим весьма важный для нашего исследования вопрос: а что думали о Марии древние христиане? Считали ли они Её приснодевой, как блаж. Августин и современные православные, или они думали как мы, что девой она оставалась только до рождения Сына?
Как ни хотелось мне, ещё баптисту, в своё время найти подтверждение своей вере, но и здесь истина со всей очевидностью оказалась на стороне Православия. Вот некоторые свидетельства из древних документов и творений отцов Церкви, из которых явствует вера первых христиан в приснодевство Марии.
Св. Ипполит Римский (II-III вв.) говорил: "Всё Сотворивший, из всесвятой приснодевы (греч. Приснодева) Марии… родился человеком" ["Православно-догматическое богословие", том II, с. 72].
Св. Мефодий Патарский (III-IV вв.) в отношении к Марии употреблял такие слова и выражения, как: "деваматерь" (греч. деваматерь); "матерь дева" (греч. матерь дева) и "матерь дева и дева матерь" (греч. матерь дева и дева матерь) ["Православно-догматическое богословие", том II, с. 69].
В древнейших литургиях, известных под именами ап. Иакова, Ап. Петра и евангелиста Марка, в отношении Марии употребляется титул "Приснодева". Это же слово мы видим и в более поздних литургиях IV-го века - святых Василия Великого и Иоанна Златоуста, которые ничего нового по существу не вводили, а лишь сократили, как известно, древнюю литургию ап. Иакова. Слово "Приснодева" встречается и в литургии преждеосвященных даров св. Григория Богослова (IV в.). Всё это говорит о том, что вера в приснодевство Марии была присуща Церкви из начала, и она никогда не знала и не держалась иного предания по этому вопросу.
Св. Григорий Нисский (IV в.): "Одна и та же и Матерь, и Дева; ни девство не воспрепятствовало Ей родить, ни рождение не нарушило девства" ["Православно-догматическое богословие", том II, с. 69].
Кирилл Александрийский (IV в.): "Единородное Слово Божие... происходит от Девы, не разрушив своим зачатием девического пояса и не расторгнув его рождением, но сохранив целым и неприкосновенным" ["Православно-догматическое богословие", том II, с. 70].
Иоанн Златоуст (IV в.): "…мы еще многого не знаем, например: как Невместимый вмещается в утробе? Как все Содержащий носится во чреве жены? Как Дева рождает и остается Девою?" ["Православно-догматическое богословие", том II, с. 70].
И в другом месте: "Девственная утроба Девы и после рождения осталась невредимой... Дева и после рождения осталась Девою и рождением не нарушила девства... (Христос) вышел из утробы, и утроба осталась девственной, потому что Тот, Кто без семени устроил Себе в Деве одушевленный храм, Сам и сохранил, как Бог, утробу целою. Дела Божественные не подлежат природе вещей, но повинуются повелению Бога Слова".
А также: "В Адаме не потерпело вреда соотношение членов после того, как взято было ребро, ни печать девственности не нарушилась после того, как вышел Младенец" [Беседа: "Против еретиков, и о святой Богородице"].
Св. Ефрем Сирин (IV в.): "Очистил (Бог) Деву, предъуготовив Духом Святым; и потом утроба, став чистою, зачинает Его. Очистил Деву при ея непорочности; почему, и родившись, оставил Девою" ["Православно-догматическое богословие", том II, с. 70, 76].
И ещё: "…потому рождённое не нарушило печати девства, и Дева пребыла без болезней". О том, что Дева родит Мессию безболезненно, пророчествовал ещё пророк Исаия: "Ещё не мучилась родами, а родила; прежде, чем наступили боли её, разрешилась сыном" (Ис. 66:7). Но несмотря на такие ясные и буквальные слова пророка, протестанты не относят их к рождению Христа. Церковь же из древности утверждала, что Дева Мария родила Иисуса именно без болей.
Так, уже св. Ириней Лионский, известный христианский апологет и исповедник II-го века, относил приведенное пророчество Исаии к рождению Христа: "Также и о рождении Его тот же пророк говорит в другом месте: "Прежде, чем мучиться родами, она родила; прежде, чем наступили боли, она родила сына" (Ис. LXVI, 7); этим он возвестил неожиданное и недомыслимое рождение Его от Девы [Ириней Лионский, "Доказательство апостольской проповеди", п. 54]. И если признать, что Христос прошёл через утробу Своей Матери так, как было объяснено выше при рассмотрении Иез. 44:2, то очень понятно, почему Мария не испытывала болей при рождении.
Как видим, православное учение о приснодевстве Марии очень последовательно и во многих подробностях хорошо согласуется со Словом Божиим и голосом древней Церкви. Наше же протестантское учение об этом предмете находится в противоречии как с Библией, так и с верой древней Церкви.
Св. Амвросий Медиоланский (IV в.): "Невозможно, чтобы Сын Божий избрал для Себя Матерью ту, которая, родив Его, восхотела потом нарушить свое девство" [Ambros de instit. virgin с. 6].
А также: "сказавшая слова: "се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему", и после того, как родила, Дева: ибо и пророк (Ис. 7,14) возвестил не только то, что зачнёт Дева, но и то, что родит Дева" [Цит. по "Православно-догматическое богословие", том. II, с. 69].
Здесь следует обратить особое внимание ещё на одно пророчество Исаии, на которое ссылается великий и славный пастырь Церкви, что зачнёт и родит Дева. В Никео-Цареградском Символе Веры, который признают и протестанты, также сказано о том, что Иисус Христос воплотился "от Духа Святого и Марии Девы". То есть, Христа родила Дева, а значит, в рождении Она осталась Девой. Если при рождении младенца девство Девы упразднилось бы, то уже нельзя было бы сказать, что Дева родила. Это очень понятно, если только трезво оценить, что значат слова "Христос родился (воплотился) от Девы". И Церковь, как видим, от древних времён понимала эти слова именно таким образом.
Анализируя учение древней Церкви [Некоторые другие указания и цитаты из древних церковных писателей о приснодевстве Марии см. "Православно-догматическое богословие", том II, с. 67-70, 76] о Марии митр. Макарий делает ясный и совершенно справедливый вывод: "…св. Церковь, со времён Апостолов, постоянно исповедывала её Девою в своих Символах, постоянно исповедывали её Девою и все частные пастыри Церкви и все верующие, так что, по свидетельству св. Епифания, имя Девы соделалось как бы собственным именем Марии" ["Православно-догматическое богословие", том II, с. 72].

Но, несмотря на многие ясные свидетельства древних христиан, протестанты упорно не хотят соглашаться с этим догматом и утверждают совершенно противное вере древних, в гордыне думая, что мы лучше их знаем, пребыла ли Мария девой, и были ли у неё другие дети, кроме Христа. (И это всё при том, что важнейшим богословским положением протестантизма является утверждение, что он возвратился к вере древней Церкви - вот верх [Впрочем, ради справедливости замечу, что ещё более значимой ложью протестантизма является его самое важное основополагающее утверждение, что он проповедует чистое Евангелие и основан на Библии. На самом деле, протестантизм крайне искажает учение Библии, что я и показываю в каждой главе своей книги. Перечень главных ересей протестантизма см. в конце книги] протестантского цинизма и лжи). Для подтверждения же этой своей позиции протестанты прибегают к излюбленному способу всех сектантов - неуместным ссылкам на Св. Писание (не будем забывать, что сам дьявол доказывал Христу правильность своих предложений не праведными ссылками на Св. Писание). Существует три главных отрывка из Библии, которыми мы пытаемся подтвердить своё учение.
Первый - Мф. 1:25, где сказано, что Иосиф "не знал Её, как наконец Она родила Сына Своего...". Буквально с греческого: "И не знал Её, доколе (греч. доколе - эос) не родила Сына Своего". Отсюда протестанты делают вывод, что Иосиф не знал Деву Марию только до времени, пока Она не родила Христа, а после того вошел с Нею в супружеские отношения, в результате чего у Марии родились другие дети. Но это не правда. Здесь евангелист Матфей описывает два отдельных факта, не связанных между собой так, как может показаться при прочтении русского перевода. То есть, наступление второго события не прекращает действия первого; факт рождение Сына не говорит о том, что первый факт ("не знал Её") перестал иметь место. Здесь мы сталкиваемся с гебраизмом (еврейским выражением), смысл которого на русский язык можно передать так: "И не знал Её. Наконец Она родила Сына". И в Новом Завете мы находим несколько мест, где греческое слово доколе употребляется таким же образом, как и в Мф. 1:25.
Например, в Мф. 28:20 Христос говорит Своим ученикам: "И се Я с вами во все дни до скончания века". И хотя здесь стоит в греческом тексте тоже слово доколе, но протестанты, конечно же, не считают, что после скончания века Христос уже не будет со Своими учениками в Царстве Небесном. Здесь, также как и в Мф. 1:25, наступление второго события не прекращает действия первого; факт скончания века не говорит о том, что первый факт (Христос будет со Своими учениками) перестанет иметь место.
Подобные обороты речи мы встречаем и в Ветхом Завете. Например, в Ис. 46:4 Бог говорит иудеям: "и до старости вашей Я тот же буду". Уверен, что мы не будем спорить с тем, что Бог остался тот же и во время старости и после смерти тех, кому были обращены приведенные слова, хотя здесь и употреблено еврейское слово ад (до), аналогичное греческому доколе [В Септуагинте, древнем переводе еврейских Писаний на греческий язык, в этом месте стоит именно слово доколе]. В другом месте мы также читаем: "И у Мелхолы, дочери Сауловой, не было детей до дня смерти её" (2 Цар. 6:23). Хотя и здесь стоит то же самое слово до (по Септуагинте доколе), но это вовсе не значит, что у Мелхолы не был[Многие протестанты привыкли к тому, что с большой буквы пишутся (кроме, естественно, названий, имён и прочих случаев, оговоренных грамматикой) только слова, обозначающие Бога и Его местоимения: такой обычай соблюдается почти всеми христианскими издательствами Библии. Поэтому, протестантов может смутить, что личные и указательные местоимения, относящиеся к Марии, и другие слова, такие как Дева, Матерь, Богородица и пр., православные также пишут с большой буквы. Сей факт не нужно толковать так, что православные чтят Марию как Бога: это просто знак глубокого почтения. Например, в многотомных толкованиях на Новый Завет У. Баркли, изданных о детей только до смерти, а после родились. Это ещё один отличный пример, который показывает, что хотя между emдвумя утверждениями стоит слово до, но первое (Мелхола не имела детей) остаётся в силе и после свершения второго события (её смерть). Во всех таких местах (см. также Втор. 34:6) Слово Божие указывает только на обстоятельство, которое было или будет до такого-то события, не утверждая того, что после этого события данное обстоятельство изменится. И Мф. 1:25 - одно из таких мест. Поэтому, этот стих не содержит мысли о том, что после рождения Христа Иосиф познал Марию.
Второй отрывок, это упоминание в Евангелии о братьях и сестрах Христа (Мр. 6:3; Лк. 8:20; Ин. 7:5). Протестанты считают, что они непременно были детьми Марии. Но из евангельского прочтения этих стихов ни на языке оригинала, ни в русском переводе такой вывод вовсе не является единственно возможным; и, более того, плохо согласуется с другими евангельскими свидетельствами (о чём будет сказано ниже). Братьями в Библии называются отнюдь не всегда дети обоих тех же самых родителей, то есть родными братьями в нашем современном смысле слова. Лот назван братом Авраама, а Иаков - братом Лавана (Быт. 13:8; 29:12) [В еврейской Библии в этих местах стоит слово ах, что значит брат. Также и в греческом переводе Септуагинте используется слово брат - аделфос (аделфос), что значит брат. В церковно-славянском переводе, известном своей буквальностью, также в Быт. 13:8 и 29:12 стоит именно слово брат], хотя на самом деле первые были племянниками вторым. Все сыновья Иакова назывались братьями Иосифа (Быт. 42:3,4,6), хотя десять из них не были сыновьями его матери Рахили. Поэтому, если Евангелие называет кого-то братьями Христа, то это вовсе ещё не доказывает, что они были сыновьями Девы Марии, ведь греческое слово брат, как и русское слово "брат", может означать отнюдь не только одноюродных братьев. Да и не маловажным обстоятельством в данном случае является тот факт, что в Евангелии нигде братья и сёстры Христа не называются детьми Марии.
Потому, из евангельского повествования мы никак не можем заключить, что братья Христа были непременно родными Его братьями и детьми Девы Марии. Места Евангелия, где упоминаются братья и сёстры Христа, не дают нам точного указания степени их родства со Христом. Теоретически (если рассматривать только эти места Евангелия) они могли быть детьми Марии, но могли быть и просто близкими родственниками - детьми Иосифа от первого его брака, двоюродными и троюродными братьями и даже племянниками и дядями Христа, как мы видим на примере Лота и Авраама, и Иакова и Лавана (Быт. 13:8; 29:12).
Но если в Евангелии не сказано точно о том, были ли братья Христа детьми Девы Марии, то ветхозаветные пророчества и голос древней Церкви с ясностью говорят нам - в чём выше мы имели возможность убедиться - о том, что Христос был единственным Сыном у Своей Матери, и что Она навсегда пребыла девственной. Из этого православные богословы делают вывод, что братья и сестры Христа были Ему либо названными (сводными) братьями и сестрами, по Иосифу [Если какой либо протестант захочет на это возразить, что сыновья Иосифа от первого брака не могли называться братьями Христа, так как Иосиф не был отцом Христа, то таковое возражение никоим образом нельзя брать во внимание. Ведь социально Иисус был сыном Иосифа: "Иисус… был, как думали, Сын Иосифов" (Лк. 3:23). Ведь и сама Дева Мария, прекрасно знавшая, что Иисус не является сыном Иосифу, называла его, тем не менее, отцом Иисуса: "отец Твой и Я с великою скорбью искали Тебя" (Лк. 2:48). И если всеми и самой Марией Иосиф назывался отцом Иисуса, то и сыновья Иосифа, конечно же, могли быть с полной справедливостью названы братьями Иисуса. Ведь и в нашей культуре если семья, уже имеющая своих детей, усыновляет чужого ребенка, то хотя он и не состоит с ними в кровном родстве, всё равно называется их братом] (от его первого брака, ибо он был вдовец, когда обручился с Марией), либо троюродными [Двоюродными по Марии они быть не могли, ибо известно, что Дева Мария была единственным ребёнком в семье] по Марии, но ни в коем случае не детьми Девы Марии. И вывод этот никак не противоречит Евангелию. О том, кем именно - сводными по Иосифу или троюродными по линии Марии были братья и сёстры Христа, в православном богословии есть разные предположения, имеющие право на существование, поскольку, по всей видимости, среди братьев Христа были и дети Иосифа, и троюродные Его братья. Но это не так существенно. Догматически весьма важно именно то, что Христос был единственным Сыном Марии, и что Дева навсегда пребыла девой!
Здесь следует заметить, что протестанты отрицают не только догмат о приснодевстве Марии, но и саму его важность, считая этот вопрос богословски незначительным [Хотя незначительным протестанты считают этот догмат только на словах, и такое отношение к делу есть часть протестантской борьбы против почитания Богородицы. На деле же, они никогда не признают православного взгляда по этому вопросу, и никому не позволят в своих рядах держаться не протестантских убеждений о Божьей Матери, хотя теоретически считают его не важным. Почему это так? Потому, что если протестант сознательно и не понимает важность вопроса о приснодевстве Марии, то он понимает его подсознательно, на духовном уровне. Иначе говоря, важность этого догмата хорошо понимают духи протестантизма, которые никогда не позволят человеку, ими пойманному, отступать от важнейших ересей, которые им удалось утвердить в протестантизме]. И не понимаем мы важности этого догмата по многим причинам, одна из которых заключается хотя бы в том, что протестанты очень недооценивают добродетель девства и не понимают его великой ценности пред Богом [Да и как нам понимать её после того, как главный наш основатель, католический монах Лютер, отрекся от данных им обетов безбрачия и женился на монахине?]. Поэтому, ниже будут указаны причины великой значимости веры в приснодевство Марии.
Итак, в Евангелии мы нигде не найдём свидетельства, что братья Христа были детьми Марии, а считать их непременно Её родными детьми, исходя из значения как русского слова "брат", так и греческого брат, нет никакого основания. Евангельские места, где упоминается о братьях Христа, даёт нам, как уже было сказано, не одну возможность для толкования. И мы уже увидели, что древняя церковная традиция полностью отвергает версию, которой держатся протестанты. Но если даже строить свои догадки на одном только Евангелии, что очень свойственно протестантам, без учёта мнения древней Церкви (хотя это мнение всегда, а особенно в таких вопросах, должно быть для нас авторитетным, ибо древние, очевидно, лучше знали семейные обстоятельства жизни Христа, нежели реформаторы XVI века), то Новый Завет, при внимательном его изучении, как раз таки хорошо выявляет неправду протестантского предания насчёт Девы Марии, но в тоже время прекрасно согласуется с преданием православным. Подтверждением этому заявлению служат два обстоятельства.
1) Евангелист Матфей в 13:55 сообщает нам, что братьями Иисуса были Иаков, Иосия, Симон и Иуда. Но далее (в 27:56; ср. Мк. 15:40) он говорит, что у Креста Христова стояла кроме Матери Иисуса другая Мария, которая была матерью Иакова и Иосии. Очевидно, что эти Иаков и Иосия не другие, а те же самые лица - братья Христа. Иначе, если бы это были другие люди, то зачем вообще упоминать о том, что эта Мария есть мать таких-то не известных сыновей, не имеющих отношения ко Христу и о которых раньше не упоминалось? Итак, если первые двое из братьев Христа, Иаков и Иосия, были сыновьями не Матери Христа, а другой Марии, то, очевидно, не были сыновьями Девы Марии и Симон и Иуда, иначе (если бы они являлись Её детьми), то, как более близкие родственники Христа, были бы у Матфея названы первыми.
2) И.Христос, умирая на кресте, усыновил Иоанна Своей Матери. Причем сам Иоанн замечает: "И с того времени ученик сей взял Её к себе" (Ин. 19:27). Если у Девы Марии были бы еще сыновья и дочери, то Христос не стал бы (тем более в такой трудный час, находясь в предсмертной агонии) заботиться о Матери и поручать Её заботам Иоанна, так как другие дети сами бы позаботились о Ней. Ещё св. Иоанн Златоуст видел в истории с усыновлением Иоанна Марии указание на то, что Христос был единственным Её Сыном: "Если бы он (Иосиф) познал Её, и действительно имел женою; то для чего бы Иисусу Христу поручать Её ученику, как безмужнюю, никого у себя не имеющую, и приказывал ему взять Её к себе?" [Толкование на евангелие Матфея, беседа 5, п.3]. Таким образом, все эти обстоятельства склоняют к той именно мысли, что других детей у Девы Марии просто не было.
Контраргумент же, который иногда высказывают протестанты в данном случае, что дети эти, братья Христа, были ещё маленькими и не могли позаботиться о своей матери, не выдерживает никакой критики, ибо совершенно не соответствует, во-первых, евангельскому повествованию, где о них повествуется как о людях вполне совершеннолетних (см. Ин. 7:3-8; Мк. 3:21), и, во-вторых, историческому факту (который признают и протестанты), что Иаков, брат Господень, вскоре после смерти Христа стал епископом Иерусалимским.
Итак, если Иаков был достаточно зрел, чтобы управлять и заботится о духовных нуждах целой Иерусалимской Церкви, то он, конечно же, мог бы позаботится и о Матери Христа, если бы Она была и его матерью. Но если признать, что Иаков попросту не был сыном Девы Марии, и Христос был Её единственным Сыном, а Иосиф к тому времени уже умер, то и забота Христа и решение Ап. Иоанна взять Её к себе в дом вполне понятны и естественны. И здесь следует обратить также внимание на тот факт, что во время общественного служения Христа об Иосифе ничего не говорится в Евангелии, а только о Матери и братьях. Это обстоятельство наводит на мысль, что Иосиф уже к тому времени умер, и протестанты согласны с этим. Но ведь этот факт, опять же, отлично согласуется с церковным преданием о том, что Иосиф был уже в преклонных годах, когда обручился с Девой Марией, и до выхода Христа на служение уже не дожил, а с преданием протестантским согласуется плохо, заставляя предполагать преждевременную смерть Иосифа, что намного менее вероятнее смерти своевременной, по старости.
Итак, рассмотренные нами места Евангелия дают нам больше оснований полагать, что Христос был единственным Сыном Девы Марии, чем думать, что они у Неё были. А если к евангельскому повествованию присовокупить, во-первых, ветхозаветные пророчества, рассмотренные выше (Иез. 44:2 и Прит. 4:3); во-вторых, ответ Девы Марии Ангелу (который звучит крайне странно и даже безумно, если думать, что она собиралась жить супружеской жизнью с Иосифом); в-третьих, факт именования Христа в Библии Единородным Сыном, которое нет причин не относить к обоим Его рождениям; в-четвёртых, ясные свидетельства древних христиан (которые куда ближе чем мы, живущие в XXI веке, отстояли по времени от Девы Марии и Апостолов, а потому и лучше чем мы знавшие, осталась ли Мария девой после рождения Христа, или нет); и, в-пятых, мысль о полной богословской необходимости предполагать, что Мать Иисуса не должна была иметь супружеские отношения с мужчиной (о чём будет сказано двумя страницами ниже), то православный догмат о приснодевстве Марии становится неоспоримым, по крайней мере, для всякого разумного и ищущего не "своего" (ср. Флп. 2:21), а Истину.
И если протестант проповедует против данного догмата по незнанию истины, то есть, православных аргументов и свидетельств древней Церкви, то он ещё может иметь некое извинение, как всякий, согрешающий по неведению. Но если Вы, мой уважаемый протестантский читатель, узнав хотя бы только сейчас об истинном положении вещей, продолжите говорить, что Дева Мария не пребыла девой и имела других детей от Иосифа, то это будет не больше и не меньше, как хула на Духа Святого, на Духа Истины; и одно это будет более чем достаточным основанием для Вашей вечной погибели - можете нимало в этом не сомневаться.
Третий евангельский отрывок, который приводят протестанты в пользу того, что И.Христос не был единственным сыном Пречистой Девы, это Лк. 2:7, где Христос именуется Первенцем: "и родила Сына своего Первенца". Раз Христос назван в Евангелии первенецем, то есть первым, то очевидно, говорят протестанты, что у Марии были и другие дети, от Иосифа.
В действительности, такой аргумент выдаёт только богословское невежество его изобретателей. Известно, что понятие о первенцах взято из Ветхого Завета. Господь повелел Моисею: "освяти Мне каждого первенца, разверзающего всякие ложесна между сынами Израилевыми, от человека до скота, (потому что) Мои они" (Исх. 13:2; ср. Числ. 3:13). И когда в иудейской семье рождался первый мальчик, его посвящали Богу как первенца и он назывался первенцем, хотя на восьмой день его жизни родителям еще не было известно, будут ли у них другие дети. И если других детей не было; если мать вообще умирала при родах, то этот единственный сын все равно являлся и назывался первенцем! Другими словами, первенцем является всякий перворожденный, независимо от того родились после него другие дети или нет [Богу, также, посвящался всякий первородный из скота, и он назывался первенцем независимо от того, будет ли его матка еще рождать, или нет].
Таким образом, наименование Христа Первенцем говорит о том, что Он первородный и принадлежит Господу, а не о том, что у Девы Марии были еще дети. Поэтому, возражения протестантов при внимательном рассмотрении оказываются неосновательными и не имеющими никакой силы.

Теперь нужно сказать о важности догмата о приснодевстве Марии.
Мы не понимаем того, что даже если не брать во внимание ни евангельские тексты, ни ветхозаветные пророчества, ни свидетельства древней Церкви, приведенные выше, которые прямо или косвенно утверждают данный догмат, то нам всё равно следовало бы полагать, что Матерь Иисуса должна была остаться навеки девой, ибо в том есть ясная богословская необходимость. Нужно осознавать, что значат слова: "Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя" (Лук. 1:35). Об этом предмете нужно рассуждать со всяким благоговением, в духе целомудрия, не плотски, но нужно ясно понять, что Сам Бог соединился с Девой Марией, "нашел" и "осенил" Её, то есть в определённом смысле взял Её Себе в супружество. И как плодом супружеского соединения мужа и жены является рождение ребёнка, так и плодом сего чудного осенения Марии Духом Святым явилось рождения Иисуса Христа - Сына Божия и Сына Девы. Потому православные в своём символе веры, который признают и протестанты, провозглашают, что Христос родился "от Духа Святого и Марии Девы", и потому Дева Мария называется в Православии "Богоневестой" и "Невестой неневестной" [Это выражение передает мысль о том, что будучи невестой Бога, она осталась в тоже время девственной, "неневестной"]. Посему, Дева Мария, особеннейшим образом соединившаяся с Самим Богом, никак не могла соединяться с человеком. Зачавшая от Жениха небесного не могла зачинать от жениха земного; родившая от Духа Святого не могла рождать от иного. Если женщина родит сына от своего мужа, а потом (при живом муже) вступит в связь с другим и родит детей также и от него, то подобное поведение всегда является и пред Богом и пред людьми изменой и прелюбодеянием. И если такое является грехом, то какой же был бы грех для Девы Марии и оскорбление для Бога, если Она, родив от Самого Бога, вступила бы в связь с иным и стала бы рождать ещё и от другого?
Из Библии мы видим, как ревностно относится Бог к тому, чтобы посвящённое Ему не использовалось для других целей. Чаши и все принадлежности для храма должны были быть новыми, и после посвящения их не позволялось уже использовать для других целей. И если эти сосуды увозили с собой разные завоеватели и употребляли для своих нужд, то тем самим они совершали великий грех и оскверняли эти сосуды. Например, царь Валтасар переполнил меру своих грехов именно тем, что приказал принести сосуды, вынесенные из Иерусалимского Храма его отцом Навуходоносором, желая, чтоб из них пили он и все, пировавшие с ним, за что был наказан смертью (Дан. 5 гл.). Так если взять и использовать для себя один из многочисленных посвященных Богу сосудов есть для человека такое великое святотатство и кощунство, то какой ужасный грех был бы для него взять себе в жену Ту единственную, Которую особенным образом освятил для Себя Бог из всего рода человеческого, с Которой Он Сам в исключительном смысле соединился и соделал Её Матерью Своего Сына?! Такого греха и осквернения не могли допустить ни Бог, ни Пресвятая Дева, ни праведный Иосиф. Поэтому, как никто иной не может сидеть на престоле Христовом [Престол Христа огромный и на нём со Христом восседают многие святые (см. Откр. 3:21; 4:6; 5:6), но на высочайшем месте, на месте Самого Христа никто не может сидеть] или висеть на Его Кресте, так никто больше не мог быть носимым во чреве Его Матери.
Это становится совершенно очевидным, если только связать одни факты с другими, если понимать, чему на самом деле нас научает Слово Божие. Но в том наша беда, что Библию мы читаем много, но мало понимаем её смысл. И хотя кощунство [Сергий Страгородский по этому поводу замечает: "Значит, став однажды Матерью воплотившегося Сына Божия, Дева Мария потом повела обычную семейную жизнь и даже имела детей от Иосифа. В этой совершенно не приемлемой и даже кощунственной для православного сознания мысли возражатели не видят ничего несообразного" ("Хрестоматия по сравнительному богословию", изд. Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 2005 г., с. 608)] самой мысли о том, что Пресвятая Дева зачинала и рождала не только от Бога, но и от человека, должно быть очевидно для всякого духовно здравомыслящего христианина, протестанты без зазрения совести положительно учат о том, что Пресвятая Дева сначала зачала и родила от Духа Святого, а потом стала зачинать и рождать и от Иосифа! Поэтому, одна только эта ересь показывает, что протестантизм не/em есть часть Церкви Христовой, ибо Церковь не может учить такому богохульному догмату.

 

II. Теперь рассудим о том, праведно и правильно ли называть Деву Марию Богородицей и Богоматерью?
Протестанты категорически отказываются называть Деву Марию подобными словами, и в подтверждение своей позиции говорят, что alt=Мария родила Иисуса человека, но не Бога, ведь Бог Сын вечный и не имеет начала, и Его родил только Бог Отец. С.В.em Санников пишет об этом так: "У Бога нет и не может быть матери. В древних преданиях термин "Богородица" к Деве Марии применяется только как благочестивая метафора. Мария была матерью только человеческого естества, в которое воплотился Христос, но от неё Он не родился как Сын Божий и как Бог" [С.В. Санников. "Начатки учения". изд. Одесской библейской школы 1991 г., стр. 186]. П. Рогозин пишет о том же: "Дева Мария была призвана Богом дать Его Единородному Сыну только плоть человеческую, так как Христос, будучи Богом, был един с Отцом и Духом предвечно" [П. Рогозин, стр. 16]. Потому, наименование Богородица есть, по мнению протестантов, ересь.
Итак, суть протестантского не признания термина "Богородица" можно выразить так: "Мария родила не Бога, а только человеческое естество Христа, и потому её нельзя называть Богородицей и Божьей Матерью". Вот с этим утверждением нам и предстоит разобраться.
Для того, чтобы разбор данного вопроса был конструктивным, необходимо сразу выяснить терминологию, и понять, о чём говорят православные и протестанты. Прежде всего, нужно осознать, что у Сына Божьего, второго Лица Троицы, есть два рождения: одно извечное, от Отца, вне времени, а второе - от Духа Святого и Девы Марии при Его воплощении, во времени. Так вот, когда православные говорят о том, что Дева Мария родила Бога и потому является Богородицей, они никогда не утверждают, что Она является Матерью Сына Божия от вечности; или, тем более, что до рождения Христа от Девы Сына Божия в Троице не существовало. Эта нелепейшая мысль совершенно чужда Православию. Чтобы много не доказывать сей тезис, достаточно привести второе правило Пятого Вселенского Собора (а все семь Вселенских Соборов имеют в Православии непререкаемый авторитет), которое гласит: "если кто не исповедует двух рождений Бога Слова, - первого - предвечного, не во времени, бесплотного рождения от Отца, и второго рождения в последок дней сего же Бога Слова, сошедшего с небес и воплотившегося от святой, преславной Богородицы и Приснодевы Марии, да будет анафема".
Но ведь протестанты, - когда в споре с православными доказывают, что "у Бога нет и не может быть матери"; что "от неё Он не родился как Сын Божий и как Бог"; что "Христос, будучи Богом, был един с Отцом и Духом предвечно" - ставят вопрос так, как будто бы православные утверждают, что Мария есть Матерь Сына Божия, второго лица Троицы, от вечности! Это полная ложь, извращение и совершенное не понимание (а больше - нежелание понимать [Непониманию этому служит, конечно же, не сложность самого догмата о Богородице, а нежелание его понимать, или, если сказать ещё правильнее, активное и страстное желание не понимать и превратно толковать учение Церкви. На этой страсти зиждется весь протестантизм в целом и каждая его ветвь в частности, ибо если протестанты не будут постоянно преподносить учение Церкви как жуткое язычество и безумную ересь, то в глазах протестантов пропадёт сам смысл и моральное право на их существование (как протестантов). Ведь если Церковь учит правильно, то почему тогда мы не вместе с ней, и зачем враждуем против неё? Вот для того, чтобы мне оправдывать и одобрять в своей душе появление и существование моей церкви, я, как русский баптист, например, должен всегда думать о Православии, от которого откололся баптизм, плохо, и толковать его учение только негативно. Это обстоятельство нужно хорошо понимать, ибо оно является ключевым для разумения того, почему во многих случаях протестанты так упорно, вопреки уже, казалось бы, самым очевидным аргументам и свидетельствам Библии, веры древней Церкви и здравого смысла, так упорно противятся догматам истины. И тот факт, что баптисты ставят вопрос так, как будто бы православные утверждают, что Дева Мария родила Бога по самой Его природе, от вечности, является одним из многочисленных примеров того, как протестанты принципиально не хотят понимать догмата, о котором проповедует Церковь, и представляет его в извращённом и еретическом виде, а затем уже с удовольствием разбивают эту ими же самими придуманную ересь, чем оправдывают свой раскол и пребывание в секте: ведь если Православная Церковь учит такой ереси, то разве не правильно я сделал, что отделился от этого нечестия? Такова главная суть духовного состояния баптиста и его отношения к Православию. Потому православным с таким трудом приходится порой объяснять протестантам простейшие вещи, и доказывать, что православные чужды тех ересей, которые им баптисты приписывают]), что на самом деле утверждают православные. А они совершенно отвергают мысль (она и а ум нормальному человеку не придёт), что Дева Мария родила Бога из вечности, как Отец родил Сына, а имеют в виду только второе рождение Христа, во времени.
Поэтому, разговор о первом извечном рождении Сына нужно сразу оставить, ибо здесь нет никакого разномыслия между православными и протестантами, и обе стороны полностью согласны в том, что Дева Мария не родила в таком смысле Бога, и не является в таком смысле Богородицей. И в своём главном Символе Веры, где выражены главнейшие догматы, Церковь внесла о первом рождении Сына такие слова: "Верую… во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единородного, от Отца [Заметим, от одного Отца, а не Отца и Марии Девы] рожденного прежде всех веков". Поэтому, с утверждением "Мария не родила Бога" православные полностью согласны, если говорить о первом рождении Сына Божия. Если же говорить о втором Его рождении, то данное утверждение совершенно ложно - говорят православные. Но протестанты категорически не хотят соглашаться даже с тем, что "Мария родила Бога" и в таком - втором смысле. Вот здесь и заключается действительное и важное догматическое разногласие православных и протестантов, о чём следует поговорить подробнее.
Итак, протестанты говорят: Мария не родила Бога. Кого же Она тогда родила? "Только плоть человеческую" [П. Рогозин, "Откуда всё это появилось", глава "Молитва святым угодникам и деве Марии"]; "человеческое естество" Христа; Иисуса, но не Христа - отвечают протестанты. Чьей Матерью была Мария? "Матерью Его человеческого естества". Говоря так, мы как будто не видим, какую глупость и ересь утверждаем, и как противоречим своей же вере. Ведь рождение человека есть всегда рождение не просто плоти и безличностного человеческого естества, но прежде всего личности. Священник В. Рубский обращает внимание на то, что в разговоре о Богородице крайне важно правильно поставить вопрос: "Всё зависит от качества вопроса: "что рождено?" или "Кто рождён?". Рождая человека, невозможно родить что-то, не родив кого-то. И если мы неверно спросим: что родила Мария? Ответом будет - плоть младенца. Но правилен вопрос: кого она родила? Ответ однозначен - Того, Кто сотворил небо и землю!" [Священник Вячеслав Рубский, "Православие - протестантизм. Штрихи полемики", глава "Почитание Божией Матери"].
Посему, для правильного ответа на вопрос: "есть ли Дева Мария Богородица?" прежде всего, нужно правильно его поставить: кого (а не что) Она родила? И на такой правильный вопрос будет правильный ответ: Христа, Который есть истинный Бог и Человек. Таким образом, Мария родила Бога. Или Она родила мёртвого Христа, одно тело без души? Вдумаемся в слова С. Санникова: "Мария была матерью только человеческого естества, в которое воплотился Христос". Как можно родить "человеческое естество"? Что хотят сказать протестанты? Что Мария родила какую-то "заготовку", какую-то плоть без души и без личности, в которую потом, уже после рождения, "воплотился Христос"? Но именно такой вывод следует из слов С. Санникова. А если баптисты с этим не согласны; если мы признаём, что Мария родила живого Христа, с личностью, в которой от самого зачатия соединилось человечество и Божество Христа, то как можно говорить, что Мария родила не Христа, а некое "человеческое естество"? Это же извращённое мышление и попросту какое-то богословское хулиганство. А если протестанты хотят сказать, что Мария родила человека-Христа, но не Бога-Христа, то это тоже ложь, ведь человечество и Божество было соединено во Христе от самого зачатия. Поэтому, Дева Мария родила в одном лице Иисуса Христа и Человека и Бога, только божественное Его рождение было не первым, а вторым. Поэтому, протестанты очень неправы, когда хотят признавать Христа Богом, но не признавать Деву Марию Богородицей.
Протестантское отрицание термина "Богородица" можно было бы понять, если бы мы верили, что во Христе Божество соединилось с человечеством не в момент зачатия, а после рождения. Это было бы, по крайней мере, логично. Например, очень понятно, когда Богородицей не признают Марию "свидетели Иеговы". Ведь они не верят, что Христос есть Бог-Иегова, а потому и Мария не может быть у них Богородицей. И хотя эти сектанты проповедуют ложь и ересь, но они, по крайней мере, здесь просто последовательны. Но как хотя бы логически объяснить нашу позицию, когда мы верим, что Христос есть истинный Бог; что Мария, конечно же, родила не одну мёртвую и безликую человеческую плоть Христа без души, а живого Христа, личность; что Божество и человечество во Христе было соединено не от рождения, а от самого зачатия, но сказать, что Мария родила Бога отказываемся?
В решении вопроса о присвоении Марии наименования Богородица не маловажно знать, конечно же, историю христологических споров, связанных с этим словом. Церковный обычай именовать Марию Богородицей окончательно утвердил [Протестанты часто представляют дело так, что Третий Вселенский Собор именно ввёл как новшество термин "Богородица". Так, в приложении к одному изданию протестантской Библии сказано: "На III-ем Вселенском соборе (431 г. по Р.Х.) в городе Ефесе было утверждено молитвенное почитание… Его Матери, Которая названа Богородицей (FAR EAST BROADCASTING COMPANY, P.O. Box 1, La Miranda, California 90637. Приложение к книге Откровения). Но на самом деле, этот Собор ни в коем случае не ввел термина "Богородица", а только своим авторитетом подтвердил правильность уже давно существующей церковной практики именовать этим словом Деву Марию, в чём ниже мы полностью убедимся] Третий Вселенский Собор (431 г.) в связи с осуждением ереси Константинопольского патриарха Нестория, который стал проповедовать, что И.Христос есть не Богочеловек, а только богоносец - то есть, простой человек, но исполненный Духа Святого, подобно Моисею и древним пророкам, - и, соответственно, Дева Мария не Богородица, а Христородица. То есть, Несторий как современные расселисты, не хотел признавать, что Христос есть истинный Бог. Потому, совершенно логическим следствием этого явилось отрицание терминов "Богородица" и "Матерь Божья". Вот что в частности писал Несторий: "Бог Слово ипостасно не соединялся с естеством человеческим и не рождался от Девы Марии, а родился от нея простой человек-Христос, с которым Бог Слово соединён был только внешним образом, нравственно, - в котором обитал, как во храме, как прежде обитал в Моисее и других Пророках, и который, следовательно, был только Богоносец (Богоносец - феофорос), а не Богочеловек, равно как и пресв. Дева - только Христородица (Христородица - христотокос), а не Богородица" ["Православно-догматическое богословие", том II, с. 45].
Через эту ересь дьявол хотел лишить Церковь веры в божественность Христа. Но Вселенский Собор отверг это лжеучение и определил исповедовать Христа совершенным Богом и совершенным человеком, а Деву Марию продолжать называть Богородицею, утвердив при этом как безусловную истину слова Кирилла Александрийского (IV в.): "кто не исповедует, что Еммануил есть истинный Бог, а потому и святая Дева - Богородица: ибо Она плотски родила Слово Божие, соделавшееся плотью: тот да будет анафема" [Митр. Макарий, "Православно-догматическое богословие", том II, сс. 109, 110].
По поводу постановления Собора блаженный Федорит (который, кстати, был в дружеских отношениях с патриархом Несторием) говорил: "Первой степенью нововведений Нестория было мнение, будто Святую Деву, от которой заимствовал плоть и родился по плоти Бог Слово, не должно признавать Богородицею, а только Христородицею, тогда как древние и древнейшие провозвестники истинной веры по преданию апостольскому, учили именовать и исповедывать Матерь Божию Богородицею" [Haerеt Fab IV, с. 12. "Творения", том IV, стр. 245].
Епископ Антиохийский Иоанн, еще более близкий друг Нестория, желая отвратить его от пагубной ереси писал ему о слове "Богородица" так: "имя это никто из церковных учителей не отвергал. Напротив, многие, и притом достоуважаемые, пользовались им, а те, которые не пользовались им, не укоряли пользовавшихся... если по причине сего рождения (Гал. 4,4) именуется у отцов Дева Богородицею, как и действкто не исповедует, что Еммануил есть истинный Бог, а потому и святая Дева - Богородица: ибо Она плотски родила Слово Божие, соделавшееся плотью: тот да будет анафемаительно именуется, то не вижу никакой надобности входить в споры и нарушать мир Церкви. Мы не подвергаемся никакой опасности, когда говорим и мудрствуем так, как издревле говорили и мудрствовали в Церкви Божией богомудрые учители" [Aqud. Harduin.Act. Concil. Том I, часть I, стр. 1329].
Поэтому, термин Богородица, по сути, только утверждает догмат о Божественности Христа, и является попросту логическим его следствием (и, конечно же, вовсе не содержит мысли, что Дева Мария есть Матерь Бога Сына в вечности). Владимир Лосский по этому поводу пишет так: "Догматическая тема Богородица (Богородица), утверждённая в борьбе против несториан, есть тема прежде всего христологическая: в противопо border=ложность тем, кто отрицал Богоматеринство, здесь отстаивается ипостасное единство Сына Божия, соделавшегося Сыном Человеческим. Таким образом, здесь всё сосредоточено на христологии" ["Хрестоматия по сравнительному богословию", изд. Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 2005 г., с. 583].
Христос есть истинный Бог, а не просто человек, как учил Несторий, и потому Мария родила не простого человека, а истинного Бога - вот причина, по которой Мария именуется Богородицей. Таким образом, это наименование не только не содержит в себе лжи, но, напротив, уберегает от ересей Нестория, "свидетелей Иеговы" и им подобных, отвергающих Божество Христа.
Поэтому, отказ протестантов называть Марию Богородицей приводит нас именно к христологической ереси. В. Лосский дальше пишет: "Но в то же время косвенно получает догматическое подтверждение и почитание Церковью Той, Которая родила Бога по плоти, а из этого следует, что все те, кто восстаёт против имени "Богоматерь", все, кто отвергает это именование Марии, приписываемое Ей благочестием, не могут считаться подлинными христианами, ибо они тем самим восстают против догмата воплощения Слова" [Там же, СС. 583, 584].
Чтобы ещё больше убедиться в неразумности и еретичности пр/supотестантского отказа признавать Марию Богородицей, проанализируем слова П. Рогозина: ""Иисус" - имя земное, в переводе на русский язык означает "Спаситель". "Христос" - имя Божие, означающее "Помазанник" [Нужно заметить, что рогозинские суждения об именах "Иисус" и "Христос" - самые огульные и произвольные. "Иисус" буквально значит "Иегова спасает", и именно это имя было бы правомернее считать именем Божиим. "Христос" же значит "помазанник", и это слово более земное, так как помазанниками "христами" были многие цари и пророки Израильские]. Дева Мария была матерью Иисуса, матерью Его человеческого естества, а не матерью Христа, Сына Божия. Поэтому такие наименования, как "Богоматерь", "Матерь Божия" или "Богородица" не соответствуют св. Писанию. Еще в 428 году по Р.Х. Несторий, епископ Константинопольский, решительно восстал против того, чтобы Деву Марию называли Матерью Божией…" [Рогозин, с. 16].
Итак, мы видим, как в своем не желании называть Марию Богородицей П. Рогозин (и все протестанты) впадают в серьезную ересь несторианства, которая отвергает величайший христологический догмат о том, что "Божество и человечество соединились в Нем, как едином Лице, неслиянно и неизменно, нераздельно и неразлучно" [IV-ый Вселенский Халкидонский Собор 451 г.].
Ибо, что значат слова П. Рогозина (и подобные вышерассмотренные слова С. Санникова): "Дева Мария была матерью Иисуса, матерью Его человеческого естества, а не матерью Христа, Сына Божия"? Именно то, что протестанты не веруют (до конца) в то, что Божество и человечество в Иисусе Христе соединилось "неслиянно и неизменно, нераздельно и неразлучно" с самого Его зачатия! Что значит утверждение, что Мария родила Иисуса, а не Христа; человека, а не Бога? Значит, Иисус Христос в утробе Матери был человеком, а Божественность на Него сошла только после рождения? Нет, протестанты и этого не хотят сказать, но и признать, что Мария родила не просто человека, а Бога отказываются. Мы хотим совместить несовместимое: считать Иисуса Христа Богом от самого зачатия, но и не признавать, что Мария родила Бога. И мы уже, вместе с П. Рогозиным, даже страшного ересиарха Нестория, который отрицал Божественность Христа, готовы взять себе в друзья [Этот факт ещё раз показывает то, как сильна ненависть протестантов к Церкви, которой они подражают и которой себя противопоставляют, что нам даже страшный ересиарх Несторий дорог только потому, что и он противился Церкви. По истине, не знают протестанты, по словам Христа, какого они духа; что водимы они отнюдь не Святым Духом, а духом противления] (какой ужас!), лишь бы противится очевидному и не называть Марию Богоматерью.
И, кстати сказать, П. Рогозин, приводя в пример Нестория, даже не удосужился согласовать с ним терминологию, ибо Несторий, отвергающий Божественность Христа и не желающий называть Марию Богородицей, называл Её Христородицей. По Рогозину же Богородицу нужно было бы назвать Иисусородицей, ибо по его словам Мария не была Матерью Христа, а Матерью Иисуса. Так что еретики, сами с собой не имея согласия, едины только в своей ненависти и противлении Истине, Божьей Матери и спасительным догматам Церкви Христовой.

Теперь приведём свидетельства из Библии о том, что Дева Мария действительно родила Бога (и потому по праву именуется Богородицей и Божьей Матерью), а не просто "человеческое естество" Христа.
1) Пророк Исаия возвестил: "се, Дева во чреве примет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Емануил" (Ис. 7:14). "Емануил" значит "с нами Бог". Потому Дева Мария родила Емануила (Бога с нами), а не простого человека, и не просто "человеческое естество".
2) В другом месте тот же пророк говорит: "Ибо младенец родился нам - Сын дан нам; владычество на раменах Его, и нарекут имя Ему: Чудный, Советник, Бог Крепкий, Отец вечности, Князь мира" (Ис. 9:6). Если Дева Мария родила Младенца, который есть "Бог крепкий", то она родила Бога и есть Богородица; если рождённый Ею Сын есть Бог, то Она по праву есть Матерь Божья, и никак иначе.
3) Также и ангел Гавриил сообщил Деве Марии: "вот, зачнешь во чреве, и родишь Сына… Он… наречется Сыном Всевышнего" (Лук. 1:31,32). Если мы верим, что Сей родившийся от Марии "Сын Всевышнего" есть ни кто иной, как второе Лицо Пресвятой Троицы и истинный Бог, то Дева Мария воистину есть Божия Матерь.
4) Ап. Павел пишет: "Бог послал Сына Своего, Который родился от жены" (Гал. 4:4). Слава Богу, мы верим, - и нам не нужно, как расселистам, доказывать, - что рожденный от Жены Сын Божий также есть истинный Бог-Иегова. Итак, Ап. Павел говорит: Сын Божий (Который есть тоже Бог) родился от Жены (т.е., Девы Марии); иначе - Бог родился от Девы Марии. Здесь Апостол использовал медиальный залог глагола "родить", но если тоже самое сказать в активном залоге, то Ап. Павел утверждает: Дева Мария родила Бога. А соглашаться с медиальным залогом какого-либо утверждения и отвергать при этом тоже самое утверждение, поставленное в активную форму, совершенно нелепо и безумно. Если верно утверждение в медиальном залоге, например: "Иоанн Креститель родился от Елизаветы", то и утверждение с глаголом в активном залоге: "Елизавета родила Иоанна Крестителя" так же верно. Но протестанты, несмотря на совершенную справедливость этого факта, в отношении к Деве Марии отказываются его признавать. Мы согласны сказать, что Сын Божий (Бог) родился от Жены (Девы Марии), но сказать "Дева Мария родила Бога" категорически отказываемся. Разумно ли это?
Итак, если справедливо, что Бог родился от Жены, то справедливо и то, что Жена родила Бога. Поэтому, Дева Мария есть воистину Богородица. И отказываться усвоять Деве Марии такое именование примерно так же не разумно, как отказываться называть строителя дома домостроителем, а проводящего трубопровод - трубопроводчиком.
5) Видимо первой, кто назвала Деву Марию Богородицей, была праведная Елизавета, когда не просто от себя, но исполнившись Святаго Духа, воскликнула: "И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне?" (Лк. 1:43). Протестанты не хотят понимать, что назвать Марию Матерь Господа, как назвала Её праведная Елизавета, или Матерь Божия, Богоматерь, Богородица как чаще называют Её православные, есть по сути одно и тоже. Ведь Елизавета знала, что под именем "Господа моего" она имеет в ввиду Бога-Иегову, Бога Израилева. Она с детства хорошо знала слова: "Слушай, Израиль, Господь Бог наш, Господь един есть" (Втор. 6:4). Но протестанты понимают, что когда Елизавета употребила такое выражение, то никакой ереси в этом не было, и она не утверждала, что Мария есть Матерь Господа Бога в вечности. Но когда подобные выражения употребляют православные, то мы считаем это ересью - праведная ли это логика?

Теперь обратимся к вере древней Церкви и убедимся, что христиане от начала считали, что Дева Мария родила не просто "человеческое естество" Христа, а именно Самого Бога, и потому именовали Её Богородицей (по греч. Богородица - феотокос). Вот некоторые свидетельства об этом.
1) В городе Помпее, который был в 79 г. захоронен при извержении вулкана, найдена наскальная надпись, которая гласит: "Мария - Богородица из Назорета" (см. рис. 1). Особо обратим внимание на то, что Богородицей Марию называли христиане 70-х или ещё более ранних лет, когда были живы многие Апостолы.
Мария - Богородица из Назорета, наскальная налпись, 79 г., ПомпеиРис. 1.
2) Выше, в разговоре о приснодевстве Марии, упоминалось о древних литургиях, где Мария называется Приснодевой. И в этих же литургиях мы встречаем и термин "Богородица".
3) Св. Игнатий Богоносец (ум. 107 г.) писал: "Бог наш Иисус Христос был во чреве Марии по усмотрению Божию" [Посл. к Ефесянам, 16]. Заметим, во чреве Марии был Бог, а не просто человеческая плоть и естество Христа, а значит и родился Бог, а не один человек. Посему, если во чреве Марии был Бог, то и родила Она Бога, и по праву именуется Богородицей.
4) Св. Ириней Лионский (130-202 гг.) писал: "Для того, чтобы возглавить в Себе Адама, Бог Слово Сам родился от девственной Марии, и по истине воспринял на Себя такое рождение, какое нужно было для восстановления Адама" [Против ересей, III, 21]. Если от Марии родился ни кто иной, как Бог Слово, то значит, Она родила Бога, и Церковь никак не заблуждается, когда именует Её Богородицей.
В другом месте сей святой отец говорил: "Итак, явно Господь пришел к Своим и был носим Своим собственным созданием… Мария чрез слова Ангела получила благовестие, чтобы носить Бога, повинуясь Его Слову" [Ириней Леонский, "Против ересей", книга 5, гл. 19:1]. Заметим, Дева в утробе носила не безликое "человеческое существо", и не просто человека-Христа, но Самого Бога. А если Она носила Бога, и родила, конечно же, тоже Бога, и потому справедливо именуется Богородицей.
5) Ориген (II-III вв.) именовал Марию Богородицей. О нём историк Сократ (V в.) свидетельствует так: "Ориген в первом томе толкований на послание Ап. Павла к Римлянам входил в изъяснение того, почему святая Дева именуется Богородицею и написал о том пространное толкование" [Митр. Макарий, "Православно-догматическое богословие", том II, с. 108].
6) Св. Дионисий (ум. 265 г.) с другими пастырями александрийскими писал к еретику Павлу Самосатскому: "Скажи, почему ты называешь Христа отличным человеком, а не Богом истинным и, наравне с Отцем и Св. Духом, Которым вся тварь поклоняется, воплотившемуся от св. Девы Богородицы Марии?" [Митр. Макарий, "Православно-догматическое богословие", том II, с. 108].
7) Св. Александр, епископ Александрийский (III-IV вв.): "…И. Христос, восприявший истинно, а не призрачно, тело от Богородицы Марии, и при исполнении веков пришедший к роду человеческому для истребления греха" [Митр. Макарий, "Православно-догматическое богословие", том II, с. 108].
8) Св. Афанасий Великий (IV в.): "…Он от века был и есть Бог Сын, будучи Словом, сиянием и премудростью Отца, и что Он, "в последние дни" (Евр. 1:2), ради нас, восприняв плоть от Девы Богородицы Марии, соделался человеком".
И в другом месте: "Иоанн, ещё носимый во чреве матери, взыграл радостно на приветственный глас Богородицы Марии" [Против Ариан. Слово III, п.33; III, 14; lV,32].
9) Св. Ефрем Сирин (IV в.): "Кто отрицает, что Мария родила Бога, тот не увидит славы Божества Его" [Митр. Макарий, "Православно-догматическое богословие", том II, с. 109].
10) Св. Кирилл Иерусалимский (IV в.) в слове на Сретение Господне говорит: "Ныне небесный Жених с Богоматерью, брачным Своим чертогом, приходит во храм".
А также: "Много есть, возлюбленные, истинных о Христе свидетельств: свидетельствует с небес Отец о Сыне. Свидетельствует Дух Святый, сходящий телесным образом в виде голубя (Лк. 3, 22). Свидетельствует Архангел Гавриил, благовествуя Mapии. Свидетельствует Дева Богородица" [Святитель Кирилл, Архиепископ Иерусалимский. Поучения огласительные и тайноводственные. - М.: Синодальная библиотека Московского Патриархата, 1991. Огласительное поучение десятое, часть 19].
11) Св. Григорий Богослов (IV в.): "Если кто не признает Марию Богородицей, то он отлучен от Божества" [Митр. Макарий, "Православно-догматическое богословие", том II, с. 109].
12) Св. Григорий Нисский (IV в.) жалуясь на некоторых христиан, уклонившихся от Церкви, говорит: "За что ненавидят нас, и что значат эти новые жертвенники, воздвигаемые в противоположность нашим [Прямое подтверждение того, что в древней Церкви были жертвенники, как и сейчас у православных, чего в помине нет у протестантов]? Или мы возвещаем другого Иисуса?... или дерзает кто либо из нас св. Деву Богородицу называть человекородицею, как некоторые из них называют Её с потерею всякого благоговения" [Митр. Макарий, "Православно-догматическое богословие", том II, с. 109].
13) Св. Иоанн Златоуст (IV в.). В его литургии есть такие слова о Деве Марии: "Пресвятую, Пречистую, Преблагословенную, Славную Владычицу нашу Богородицу и Приснодеву Марию...", а также: "Достойно это, ублажать Тебя, Богородица, Присноблаженную и Пренепорочную и Матерь Бога нашего". Эти слова можно найти в православном служебнике, и они до сих пор произносятся и поются на каждом православном богослужении.
Я хорошо помню, как сильно я удивился этим словам, когда во время учёбы в ДХУ впервые их прочёл. Эти слова так величали и прославляли Деву Марию, и так ясно свидетельствовали о том, что отношение автора этих строк к Матери Христа было совершенно иным, чем протестантское, - ибо подобных слов не скажет никогда ни один протестант, - что первое, о чём я подумал, было: "этого не мог написать Златоуст; это написали позже, а ему приписали". И чтобы успокоить свою совесть, я спросил об этом одного из наиболее мною тогда уважаемых преподавателей, Андрея Пузынина. Но к моему удивлению он опроверг моё предположение и сказал: "да, это написал Златоуст, и что?". Этот факт меня очень поразил, так как я уже читал труды И. Златоуста, и видел необычайную его мудрость, глубину мыслей, искренность и любовь к Богу, и полагал, что его вера идентична моей и вообще протестантской. И как усилилось моё удивление, когда со временем я узнал, что, во-первых, эти слова о Богородице И. Златоуст не сам от себя написал, ведь литургию, известную под его именем, он вовсе не изобретал сам, а лишь сократил древнюю литургию ап. Иакова; во-вторых, И. Златоуст и в других своих трудах неоднократно называл Деву Марию Богородицей; и, в-третьих, подобные выражения о Матери Христа говорил не только он, но и многие другие именитые учителя Церкви, в том числе и самые древние, которые (слова) мы отчасти привели выше. Таким образом, со временем я совершенно ясно понял, что моё убеждение в том, что протестантизм есть возврат к вере древней Церкви, есть жестокий и душепагубный обман.
К приведенным свидетельствам можно также присовокупить уже знакомые нам цитаты из писем блаж. Федорита и епископа Иоанна к впавшему в ересь патриарху Несторию, которые в своей аргументации ссылались на тот факт, что Церковь издревле называла Марию Богородицей: "древние и древнейшие провозвестники истинной веры по преданию апостольскому, учили именовать и исповедывать Матерь Божию Богородицею"; "имя это никто из церковных учителей не отвергал. Напротив, многие, и притом достоуважаемые, пользовались им… Мы не подвергаемся никакой опасности, когда говорим и мудрствуем так, как издревле говорили и мудрствовали в Церкви Божией богомудрые учители".
Итак, то, что Церковь издревле называла Матерь Христа Богородицей и Богоматерью есть очевидный и бесспорный факт, и в вышеприведенной цитате С. Санников словами "в древних преданиях термин "Богородица" к Деве Марии применяется только как благочестивая метафора" сей факт признаёт. Но это неудобное для протестантов признание он, естественно, постарался преподнести в самом неприглядном виде.
Во-первых, зная, как ужасно режет баптистский слух слово "предание", он использовал именно этот термин, вместо того, чтобы сказать, например: "у древних церковных писателей" или: "в документах древней Церкви".
Во-вторых, С. Санников затушевывает свои слова утверждением, что древние использовали слово "Богородица" как "благочестивую метафору". Но что значит "благочестивая метафора"? К слову "Богородица" вообще невозможно применить понятие метафоры, , а также: ибо метафора это перенос значения с одного объекта на другой. Например, метафору использует А.С. Пушкин, когда пишет: "Пчела из кельи восковой летит за данью полевой", где "келья" заменяет слово улей, а "дань" - нектар. Но как "Богородица" может быть метафорой? Что если кто не исповедует двух рождений Бога Слова, - первого - предвечного, не во времени, бесплотного рождения от Отца, и второго рождения в последок дней сего же Бога Слова, сошедшего с небес и воплотившегося от / святоstrongй,strong преславной Богородицы и Приснодевы Марии, да будет анафемаможет скрываться под этим словом? "Человекородица" или "Иисусородица"? Но это совершенно лживое предположение. С литературной точки зрения никак невозможно сказать "Богородица", а иметь в виду "Иисусородица", то есть человекородица в противоположность Богородице, ибо, во-первых, по смыслу здесь нет никакой метафоры. Во-вторых, в метафоре некое понятие скрывается под определённым образом, с которым у данного понятия есть ясная связь и единство. Так, у кельи и улья есть та связь, что оба они тесны, а у дани и нектара есть та связь, что их собирают. Понятия же "Богородица" и "человекородица" есть противоположности, и потому первое слово никак не может метафорически обозначать второе. Да и все протестанты за всю свою историю никогда не использовали и не могут использовать подобной "метафоры", что говорит о том, что аргумент С. Санникова совершенно невежествен и попросту взят из воздуха, ибо он никак не сможет доказать, что древние использовали это слово "метафорически". А в том, что они использовали его так же, как и современные православные, легко убедиться хотя бы по вышеприведенным цитатам. Как древние, так и современные православные, именовали Деву Богородицей буквально, вкладывая в это слово тот смысл, что Мария родила Христа, который есть не просто человек и не просто богоносец, а Сам истинный Бог.
Поэтому, нет никаких богословских оснований не называть Деву Марию Богородицей. И лучше нам следовать примеру праведной Елизаветы, древних христиан и учителей Церкви, называя Деву Марию Богородицей, чем идти вслед за Нест, глава орием, П. Рогозиным, С. Саниковым и прочие, которые, вопреки внушению Духа Святого, Библии, учению древней Церкви и очевидной логике, упиваясь духом противления и безумия, противятся этому именованию.
Напоследок важно добавить следующее рассуждение, которое поможет искренно ищущему истину протестанту отбросить последние сомнения относительно правомерности применения к Деве Марии термина "Богородица".
Богословские причины, выставляемые протестантами против использования этого слова, заключаются, как мы видели, в том, что Бог не может быть рождён человеком, что "у Бога нет и не может быть матери". Это выражение одновременно и правда, и ложь, в зависимости от того, что имеется в виду. Ведь когда Бог воплотился и стал человеком, то совершилась великая и непостигаемая тайна, некий логический парадокс. Бог по Своей природе не только не может быть рождён человеком и иметь матери. Бог, также, не может страдать, ибо Он бесстрастен; Он не может умирать, ибо Он бессмертен; Он не может алкать, жаждать, уставать, томиться и прочее, так как Он всегда в совершенстве и в полном блаженстве. Но когда Бог "явился во плоти" и стал человеком, то всё, что невозможно было раньше сказать о Боге, теперь стало возможно - в определённом, конечно же, смысле. То есть, Сын Божий, став Сыном Человеческим, уставал, алкал и жаждал, томился, страдал и умер. Потому, мы с полным правом можем сказать, что во Христе Бог жаждал, страдал и умер. Поэтому, распинавшие Христа распинали не иначе, как Самого Бога. И Апостолы так об этом прямо и говорят, что убившие Христа "распяли… Господа славы" (1 Кор. 2:8) и "Начальника жизни убили" (Деян. 3:15). Кроме того, видевшие Христа видели Бога: "видевший Меня видел Отца" (Ин. 14:9).
Таким образом, распявших Христа с полным правом можно назвать Богоубийцами, а видевших Христа - Боговидцами. И протестанты с этим, конечно же, согласны. Но если это так, то по этой же логике и родившая Христа родила Бога и есть Богородица. Почему мы признаём, что видевшие Христа есть Боговидцы; что распявшие Христа есть никто иной как Богоубийцы, но что родившая Христа есть Богородица, категорически отказываемся признать? Логично ли это, и не свидетельство ли это того, что мы противимся слову "Богородица" именно по духу безумия и слепого противления?
Думаю, что для разумного человека одного только сказанного в данном абзаце достаточно, чтобы понять, что протестантизм крайне неправ и непоследователен в своём противлении называть Деву Марию Богородицей; Церковь же, с другой стороны, совершенно справедливо называет Матерь Христа Богородицей.

 

III. Теперь скажем о том, в каком качестве почитает Церковь Деву Марию, и почему православные так любят Матерь Божью, и в чём видят Её такую исключительную святость? И, кроме того, кратко скажем о некоторых других известных именованиях, которые Церковь относит к Деве Марии (помимо уже рассмотренных "Приснодева" и "Богородица"), рассудив о правомерности их использования, а также узнаем, какие прообразы Пречистой Девы находит Церковь в Ветхом Завете. Кроме того, поговорим о том, не является ли такие православные молитвы, как "Пресвятая Богородица, спаси нас" и "не имеем иной помощи, не имеем иной надежды, кроме Тебя, Владычица" грехом, и не подменяют ли православные Христа Богородицей?
Итак, для начала нужно понять, что почитание Богородицы в Православии есть неотъемлемая часть почитания святых вообще, где Она почитается как величайшая из всех святых и тварных существ, но не в качестве Бога - ни в коем случае. Св. Иоанн Дамаскин пишет об этом так: "То, чему мы поклоняемся, это - Бог истинный", а "Матерь Божию мы чествуем и почитаем… И, зная эту Деву как матерь Божию, мы никак не объявляем Её богинею - богиня (потому что такие мифы приличествуют эллинской глупости), ибо мы возвещаем и смерть Её; но мы Её знаем как Матерь Божию, потому что Бог воплотился (из Неё)" ["Гомилия на успение", II,15].
Нужно заметить, что протестанты очень плохо понимают величайшую евангельскую истину об обожении, которую обильно проповедует Православие. И это непонимание постоянно рождает обвинения Православия в многобожии. На самом же деле, православное понимание обожженного человечества не имеет с языческим многобожием ничего общего, и чём мы уже говорили в предыдущей главе.
Таким образом, Деву Марию православные почитают не как Бога, и не как одну из языческих богинь, а как святую, и от почитания других святых Её отличает лишь степень, но не качество почитания. Православные, молясь Деве Марии, молятся и другим святым; помещая в храмах Её иконы, оставляют место и для образов иных верных рабов Христовых; слагая Ей песнопения, не забывают воспевать труды и веру и прочих подвижников благочестия; именуя Матерь Христа различными величественными титулами, дают славные наименования и прочим друзьям Христовым.
О возможности же почитания святых, возможности (почтительного) им поклонения, возможности молитв к усопшим святым мы также уже говорили в предыдущей главе. Поэтому, здесь скажем лишь о том, действительно ли Дева Мария есть величайшая из всех святых? Для Вас, мой уважаемый православный читатель, это настолько очевидно, что Вы даже можете не понять необходимость ставить такой вопрос, но как бы странным для Вас это не показалось, протестант действительно и часто искренне не понимает, почему Дева Мария есть большая из всех святых, и я, как бывший баптист, тому свидетель.

Итак, действительно ли Дева Мария является величайшей после Христа святой в Церкви? Для начала посмотрим, что в Св. Писании сказано о величии Богородицы.
1) Сама Дева Мария пророчествовала о том, что Её будут весьма почитать христиане всех веков: "Отныне будут ублажать меня все роды" (Лк. 1:45). Протестанты говорят, что "ублажать" значит просто "считать блаженной, счастливой". И мы, конечно, считаем Марию блаженной. Но мы как будто не понимаем, что никто, даже Апостолы, не пророчествовали о том, что их будут ублажать все роды. Блаженных у Христа много, но степень блаженства святых - различна. И Мария, безусловно, пророчествовала об особом и исключительном ублажении Её родом христианским.
2) Смиренная Дева, понимая, какой благодати сподобилась в Благовещении, характеризует это так: "...сотворил мне величие Сильный" (Лк. 1:49). Если Сам Бог сотворил Деве Марии величие, то как можно нам не величать Её? И опять же, здесь говорится об особом, исключительном величии; не о том, конечно величии, которым облекает Христос каждого верного, например в крещении. Величие Богоматери совершенно не обычное, ибо только Она сподобилась зачать от Бога и родить Бога, и только для Неё единственной во Вселенной Христос есть не только Бог, Господь, Творец и Спаситель, но и Сын! И православные действительно величают Богородицу, слагая Ей, между прочим, песнопения, которые так и начинаются: "Величаем Тебя, Пресвятая Дева".
3) Архангел Гавриил приветствовал Пречистую Деву словами: "Радуйся, Благодатная! Господь с Тобою" (Лк. 1:28). Протестанты говорят: "ну и что с того? Все христиане, которые приняли благодать Христову - благодатны, и с ними со всеми Господь". Это так, но, опять же, степень принятия благодати, и сама благодать - "многоразлична" (см. 1 Петр. 4:10). Всю благодать, которую принимают верующие во Христе, приняла и Дева Мария, при этом, максимально усвоив её, но Ей благовествовалось о принятии иной, совершенно исключительной благодати - зачать от Духа Святого и родить Сына Божьего. Благодатны у Бога многие, но никому не дано такой благодати, которая была дана Пречистой Деве, и отнюдь не каждому посылается от Бога Архангел Гавриил для засвидетельствования о наделении столь великой благодатью.
4) Сначала Гавриил, а затем и праведная Елизавета засвидетельствовали Пренепорочной Деве о том, что Она "благословенна между женами" (Лк. 1:41,42). Этот гебраизм значит, что Мария есть самая благословенная среди всех женщин, а посему - и самая святая, ибо одно от другого неотделимо. Протестанты на это говорят всё то же самое, что эти слова не говорят об исключительной святости Марии, ведь те же слова были сказаны и Иаили за то, что она убила врага Израиля, полководца Сисару: "Благословенна между женами Иаиль" (Суд. 5:24). Но, во-первых, Иаиль была самой благословенной в своё время, когда Девы Марии ещё не было. Во-вторых, если по форме об Иаили и о Деве Марии сказано одно и тоже, то это вовсе не означает, что Иаиль и Матерь Христа равны в святости, и равно благословенны. Бог называется святым, и все верующие называются святыми, но это не значит, что святость Бога и всех христиан одинакова, как не одинакова святость и самих верующих между собой. Ведь очевидно, что святость Ап. Павла больше, чем святость такого христианина, который будет спасён "как бы из огня" (1 Кор. 3:15), хотя оба они - святые. И Дева Мария настолько святее и благословеннее Иаили, насколько Она была душой чище её, насколько большую благодать от Бога приняла, и насколько более важное и высокое служение исполнила. Считать же равно блаженным для человека и важным для Бога и судеб Церкви и мира убийство Сисары и рождение Сына Божия может только питающий крайне необоснованную неприязнь к Богородице протестантский дух, стремящийся любыми способами низвести Деву Марию в ряды обычных людей.

Именно в целях опровержения православного почитания Девы в качестве самой святой из людей протестанты выдвигают два главнейших аргумента, безуспешно пытаясь, как обычно, поссорить Слово Божие с учением Церкви.
Первый аргумент таков: Христос сказал, что "из рожденных женами не восставал больший Иоанна Крестителя" (Мф. 11:11). Поэтому, говорят протестанты, самый великий святой - Предтеча Господень, а не Дева Мария, как учат православные. На самом же деле, эти слова Христа никоим образом не доказывают, что Иоанн Креститель больше и святее Девы Марии, и вот почему.
Во-первых, как часто это бывает, чтобы понять, о чём здесь говорит Христос, нужно прочесть приведенную цитату в её контексте. Ведь дальше Христос говорит: "но меньший в Царстве Небесном больше его". Иоанн Креститель был величайшим пророком Ветхого, но не Нового Завета. Ведь он умер раньше дня Пятидесятницы и не принял, как все христиане, новозаветного дара Духа Святого, "Духа усыновления" (Рим. 8:15). Он не был, также, крещён во Христа, и, самое главное, он не причащался в Евхаристии Тела и Крови Христовых, как причащаются правоверные христиане. И благодаря таким великим дарам и благодати, явленной Богом только для Церкви, каждый христианин по благодати больше Иоанна Крестителя.
А если же говорить не о каждом, а о 3) Также и ангелsup Гавриил сообщил Деве Марии: великих святых Церкви, то ещё проще понять, что Апостолы Пётр и Иоанн, например, по святости, по благодати, по близости к Богу, по откровению и ведению Истины, по водительству Духа были больше Иоанна Крестителя. Поэтому, Дева Мария, дожившая до дня Пятидесятницы и принявшая всю новозаветную благодать, хотя бы как член новозаветной Церкви больше Иоанна Крестителя. И Она стала святее его не только после принятия Духа Святого: она была больше Иоанна и на момент произнесения слов Христа, ибо во время плодоношения Она уже имела в Себе Бога, так как была соединена с Ним теснейшим образом, таким, каким Иоанн Креститель никогда не был соединен с Богом. А кто ближе к Богу и теснее с Ним связан, тот, бесспорно, больше в святости. Христос же, говоря об Иоанне Крестителе, просто не имел в виду Свою Матерь, как Он не имел в виду и Себя Самого, хотя Он ведь Сам, а не Иоанн, был наибольший из рожденных женами.
Во-вторых, Христос здесь вообще говорит только о мужчинах, в мужском роде: "из рожденных женами не восставал" [Если в русском языке деепричастие "рожденных" не имеет рода и может означать "из рождённых мужчин и женщин", то в греческом языке это слово здесь имеет род, , а также: и означает "из рождённых мужчин" (из рождённых мужчин)]. Среди мужчин во время Христа Иоанн Креститель был больший; о женщинах же Христос попросту ничего не говорит.
Итак, Христос в Мф. 11:11 говорит только о пророках и праведниках Ветхого Завета, и только о мужчинах. Поэтому, сей стих никак не доказывает, что Иоанн Креститель больше Девы Марии. Напротив, Сам Христос сказал о том, что не только Его Матерь, но и многие другие, кто вступит с Богом в Новый Завет, будут большими величайшего праведника Ветхого Завета.
Второй аргумент, приводимый протестантами против особого почитания Девы Марии не реже первого, это евангельские места, где Христос как бы отказывает Своей Матери в каком-то особом почтении. Так, в Лк. 8:19-21 мы читаем: "И пришли к Нему Матерь и братья Его, и не могли подойти к Нему по причине народа. И дали знать Ему: Мать и братья Твои стоят вне, желая видеть Тебя. Он сказал им в ответ: матерь Моя и братья Мои суть слушающие слово Божие и исполняющие его". Подобный случай произошёл ещё раз, когда "одна женщина, возвысивши голос из народа, сказала Ему: блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие! А Он сказал: блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его" (Лк. 11:27,28). Вот, говорят протестанты, Сам Христос сравнял Марию со всеми верующими в Него. Если читать Евангелие в "очках" протестанта, то действительно, трудно не согласится с тем, что здесь Христос относится к Марии чуть ли не пренебрежительно. Но православным эти места вовсе не видятся в таком свете, и эти отрывки Евангелия читаются при Богослужении именно на Богородичные праздники, как будто Церковь в них видит не уничижение, а наоборот - возвеличивание Девы Марии. Так как же на самом деле обстоят дела? Христос возвышает или, наоборот, восстаёт против особого почитания Своей Матери?
Для решения этого вопроса мы вновь должны исследовать контекст. В первом случае, Лк. 8:19-21, перед тем, как Христу доложили о приходе Его Матери и братьев, Он рассказывал притчу о сеятеле, где сравнивал слушающих слово с четырьмя видами почвы: придорожной, каменистой, заросшей терниями и доброй. Закончил же Христос Свою речь словами: "А упадшее на добрую землю, это те, которые, услышавши слово, хранят его в добром и чистом сердце и приносят плод в терпении". И когда пришли к Нему родные, то Он, пользуясь случаем, для того, чтобы усилить Своё слово и наглядно показать, в какие близкие отношения с Ним вступят те, которые будут слушать и хранить Его слово, и приносить плоды, сказал, что таковые будут Ему как мать и братья. Но разве здесь Христос противопоставил Свою Матерь хранящим слова Божии? Разве Он отверг Её достоинство? Разве Он сказал, что Его Мать не исполняет Его слова? Он лишь указал на то, что, во-первых, духовное родство больше плотского, и, во-вторых, что каждый слушающий и исполняющий Его слова может стать родным и близким Ему, как близки человеку мать и братья.

Теперь же зададимся вопросом: а внимала ли и хранила ли слова Божии Матерь Христова; и насколько хорошо хранила?
Оказывается, настолько хорошо, что само Евангелие неоднократно свидетельствует и подчёркивает именно это качество Марии: "А Мария сохраняла все слова сии, слагая в сердце своём"; "И Матерь Его сохраняла все слова сии в сердце своём" (Лк. 2:19, 51). То есть, Христос говорит, что мать и братья для Меня, на самом деле близкие Мне не те, кто родственники Мне по плоти, но те, кто по духу, кто хранит слова Божии в сердце своём. Но ведь ни о ком другом, как о Деве Марии, само Евангелие говорит, что именно Она особо усердно слагала и сохраняла слова Христа и слова о Христе! Поэтому, Она стала не только по плоти, но и по духу самая близкая и родная Христу, как более всех других сохранявшая и исполнявшая Его слова. И в том и слава Богоматери, что Её материнство было и плотским, и духовным. То есть, духовное состояние Пречистой Девы полностью соответствовало Её высочайшей миссии - быть Матерью Сына Божия.
Во втором месте (Лк. 11:27,28) Христос говорит тоже самое - о блаженстве тех, кто слушает и соблюдает Его слово. Но ведь именно по этому определению Дева Мария есть самая блаженная, ибо более всех слушала, сохраняла и исполняла слово Христа. И Христос именно педагогически переводит акцент со Своей Матери на Своих слушателей. Ведь если бы Христос на реплику той женщины сказал, например: "да, Матерь Моя, конечно же, блаженна, что родила и вскормила Меня", то каково было бы в том назидание слушающим? Такого пресного ответа не могло быть в устах Христа, ибо Он всегда говорил с солью, часто переводя жизненные образы и ситуации на духовную плоскость (ср. Мф. 16:6-12; Ин. 5:7-15). Ведь если бы Он ответил так, то у слушающих осталось бы только то впечатление, что быть Матерью Христа - блаженно, и этого блаженства им никогда не испытать. Христос же ободряет слушающих, и использует сложившуюся ситуацию для того, чтобы дать им великую надежду и цель. Он как бы говорит им: "Вы сами признали, что быть Моей Матерью есть великое блаженство. Но и Вы можете стать такими же родными Мне, и такими же блаженными, если будете исполнять слово Божие!". Такой по смыслу ответ Христа естественен, исполнен благодати, мудрости, надежды, и полностью соответствует целям и методам Его служения. Но переместив акцент с плотского родства на духовное, Христос нисколько не уничижил Свою Матерь, а наоборот - возвысил, ибо именно Она не только по плоти, но и по духу явила Себя самой родной Христу. Ведь если Христос говорит слушающим только о возможности стать блаженными, если они соблюдут Его слово, то о блаженстве Марии праведная Елизавета Духо, но если тоже самое сказать в активном залоге, то Ап. Павел утверждает: м Святым засвидетельствовала: "блаженна Уверовавшая" (Лк. 1:45).
Но - скажут не унимающиеся и не желающие соглашаться с истиной протестанты - если мы и знаем, что Мария хранила слова Божии, и даже особенно ревностно, то откуда мы можем знать, что Она сох, а раняла и исполняла их больше и лучше всех остальных христиан?
Мы можем знать это, во-первых, из тех мест Св. Писания, которые мы выше рассмотрели (Лк. 1:45; 49; 28; 41,42) если прочесть их с любовью, а не с протестантской душевной неприязнью к Пречистой Деве.
Во-вторых, мы можем понять это по самому существу дела. Если Бог избрал Марию для наитеснейшего соединения с Ней, для того, чтобы Она стала Матерью Его Сына, то значит, Она была самая святая и самая достойная. Если бы была дева более святая, чем Мария, то Бог бы избрал её. Но таковой не было и не будет. Бог мог соединиться только со святой и непорочной во всех отношениях.
Таким образом, Боговоплощение (а значит и само спасение человека!) было бы невозможным, если бы Дева Мария своим личным усилием воли не пожелала бы сохранять Себя в такой чистоте. И когда мы, протестанты, отказываем Деве Марии в особом почтении, мы грешим именно тем, что совершенно не придаём значения Её роли в спасении человека. Бог не спасает человека без самого человека, без его воли. Спасение совершается только в синергизме Божественной и человеческой воли. И добрая воля, чистота, святость и послушание Девы дало Богу возможность совершить искупление человека.
Православный богослов Николай Кавасила совершенно правильно замечает: "Воплощение было делом не только Отца, Его Силы и Его Духа… но также делом воли и веры Девы. Без согласия Непорочной, без содействия веры, домостроительство это было столь же неосуществимым, как и без действия трёх Божественных Ипостасей. Только научив и убедив Её, Бог берёт Её Себе в Матерь и воспринимает от Неё плоть, которую Она соглашается дать Ему. Он желал, чтобы Матерь Его родила Его так же добровольно, как и Он воплотился добровольно" [Цит. по статье В. Лосского "Всесвятая"; "Хрестоматия по сравнительному богословию", изд. Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 2005 г., с. 590].
Поэтому, христиане с древности сравнивали Деву Марию с Евой, называя Христа вторым Адамом, а Марию - второй Евой. Ибо если непослушанием Евы грех вошёл в мир, то послушанием Девы пришло спасение миру.
Св. Ириней Лионский (II в.) пишет об этом следующее: "Итак, явно Господь пришел к Своим и был носим Своим собственным созданием, которое носится Им Самим, и не послушание, бывшее по поводу древа, исправил Своим послушанием на древе; и обольщение, которому несчастно подверглась уже обрученная мужу дева Ева, разрушено посредством истины, о которой счастливо получила благовестие от Ангела также обрученная мужу дева Мария. Ибо, как та была обольщена словами ангела к тому, чтобы убежать от Бога, преступив Его слово, так другая чрез слова Ангела получила благовестие, чтобы носить Бога, повинуясь Его Слову. И как та была непослушна Богу, так эта склонилась к послушанию Богу, дабы Дева Мария была заступницею девы Евы. И как чрез деву род человеческий подвергся смерти, так чрез Деву и спасается, потому что непослушание девы уравновешено послушанием Девы" [Ириней Леонский, "Против ересей", книга 5, гл. 19:1].
В другом месте он пишет о том же: "Ибо необходимо было новое совершение Адама во Христе, чтобы смертное поглощено было бессмертием (ср. 1 Кор. ХV, 53); таким же образом и в отношении к Еве и Марии, чтобы Дева, ходатайствуя за деву, девственным послушанием разрушила и уничтожила девственное непослушание" [Ириней Леонский, "Доказательство Апостольской проповеди", п. 33].
Итак, как же можно сомневаться в исключительной святости Девы Марии? Как можно не почитать и не любить от всей души Пречистую, если воплощение Сына Божия и всё спасение человечества совершилось в огромной степени благодаря Ей? В определённом смысле можно сказать, что Бог не смог бы воплотиться, если бы Дева Мария не пожелала бы этого, если бы не явила такой чистоты, святости и послушания. Но сердца протестантов остаются закрытыми для любви и почтения Девы Марии. Вместо пламенной любви к Неё и достойной оценки Её великого подвига чистоты, мы сравняли Её со всеми остальными персонажами Библии, вспоминая о Ней, разве что, на Рождество.
Итак, только читая Библию в протестантском духе, только находясь в протестантской культуре и живя по его преданию, можно так искренне не понимать, в чём же такая исключительная святость Девы Марии, и что здесь особенного - родить Христа. Но если протестант станет отходить от человеческих преданий реформаторов, и начнёт входить в предание Истины, в предание Божественное, в предание Церкви, то величие Богоматери ему непременно будет открываться уже не на только словах, а на деле. Когда величие, святость и реальное присутствие Богородицы на Богослужении будет дано Вам, мой дорогой протестантский читатель, прочувствовать самому, то поверьте, все многие слова и аргументы, приведенные в данной главе, станут для Вас намного понятнее и убедительнее. Ведь доказательства о величии Бога, например, кажутся более убедительными, когда у человека уже есть вера и какой-то опыт, когда ему это величие было хотя бы в малой степени открыто.

Теперь кратко скажем о титулах, наименованиях и молитвенных обращениях к Деве Марии в Православии, которые смущают протестантов, и покажем, что они совершенно справедливы и правомерны, а все протестантские возражения против них необоснованны.
1) "Царица Небесная" и "Владычица". Титулы эти протестанты считают кощунственными и невозможными, говоря, что у нас один "Господь господствующих и Царь царей" (Откр. 7:14). Тот факт, что Христос именуется "Царём" или "Царем царей" не только не опровергает возможности того, что и люди могут быть названы царями и царицами, но напротив - именно название "Царь царей" и утверждает то, что у Христа есть цари, над которыми Он царствует. В Библии все искупленные Христом называются "царями и священниками" (Откр. 5:10).
Более того, Христос говорит: "Побеждающему дам сесть со Мною на престоле Моём, как и Я победил и сел с Отцем Моим на престоле Его" (Откр. 3:21). Так если все искупленные называются царями и сидят на престоле Самого Христа и с Ним соцарствуют, то Дева Мария более всех соцарствует со Христом, и по праву может называться царицей хотя бы как одна из искупленных Христом. Но так как она не просто "одна из" спасённых, а самая великая святая из всех спасённых, то Она и называется Царицей в преимущественном смысле. Кто больше свят, тот больше и царствует со Христом. Но над всеми царями и царицами, в том числе и Богоматерью, царствует Христос. И называя Деву Марию Царицей православные не считают, что Она царствует наравне со Христом. Царствуя, Она, как и все остальные царствующие, поклоняется Сыну Своему и Богу Иисусу Христу, и Богу Отцу и Богу Духу Святому.
То же самое нужно сказать и о титуле "Владычица". Владыкой называет Библия Бога (Исх. 15:17; Иуд. 1:4; Откр. 6:10), но владыками позволительно называть и людей. Сам Бог именует владыкой Соломона (3 Цар. 11:34) и Езекию (4 Цар. 20:5). Если они могли именоваться владыками, то Богородица во много раз достойнее называться так.
2) "Заступница" и "Ходатаица". Протестанты, не желающие признавать Богородицу Ходатаицей, приводят место Писания: "Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус" (1 Тим 2:5), а также: "И потому Он есть Ходатай нового завета…" (Евр 9:15), и в протестантском понимании - Ходатай единственный.
Но говоря о превосходнейшем и главнейшем Посреднике и Ходатае Христе, Библия говорит нам и о других ходатаях-людях, чьё ходатайство также угодно Богу (см., например, 2 Кор. 1:10,11). И так как Бог прежде и более всех слушает молитвы праведников (см. Пс. 33:16), которые более всех возлюбили Его и исполнили Его волю, одним словом - более святых, поэтому, Дева Мария как самая святая из всех святых Христовых, есть первая после Христа Ходатаица пред лицом Божиим. О самой же возможности членов Тела Христова ходатайствовать друг за друга и на небесах мы подробно говорили в предыдущей главе и не станем всего повторять.
3) "Пресвятая", "Пречистая", "Преблагословенная", "Пренепорочная". О слове "Пресвятая" протестанты не редко иронизируют, говоря, что в Библии Бог называется святым (Откр. 3:7), а православные, называя Марию "пресвятой", ставят Её выше Бога.
На самом же деле, называя Марию "Пресвятой", православные вообще не сравнивают Её святость со святостью Бога. "Пресвятая" значит "самая святая" и "самая избранная" из людей, и это есть чистая правда. И, конечно же, Дева Мария есть самая чистая, самая благословенная и самая непорочная из людей, иначе Она не была бы избрана Богом в Матери для Своего Сына.
А чтобы протестанту было яснее, что прилагательными с приставкой "пре", обозначающую превосходную степень, православные не приписывают Марии "Божеские атрибуты" [П. Рогозин, стр. 16] и не ставят Её святость выше Божественной, можно привести в пример Соломона, который называется "премудрым", и протестанты не видят в этом титуле ничего предосудительного, сами часто именуя его так. Мы ведь не говорим, что термин этот кощунственный, так как делает Соломона мудрее Бога. Мы хорошо понимаем, что в данном случае "премудрый" значит "самый мудрый" из людей.
4) "Палата Святого Духа" и "Вместилище Невместимого". Если о каждом христианине сказано, что он есть "храм Духа Святого", то конечно же таковым храмом явилась и Божья Матерь, и по чистоте Своей жизни, и потому, что в Ней, как в храме, исключительным образом пребывал Сам Христос-Бог. Этой тайне Боговоплощения и удивляется Церковь: Бог, Которого не вмещают небеса, вместился в утробе Пречистой Девы!
5) "Честнейшая Херувимов и славнейшая без сравнения Серафимов". Чему здесь можно не верить или соблазняться, если каждый человек по своей природе и призванию есть больше Ангелов?
Как пишет о том Ап. Павел: "Не Ангелов восприемлет Он, но восприемлет семя Авраамово", а также: "Не все ли они (Ангелы) суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, кто имеет наследовать спасение?" (Евр. 2:17; 1:14). О человеке, а не об Ангелах сказано, что он сотворен по образу и подобию Божию. За Серафимов не умирал Бог, и не являл им такой жертвенной любви; и не Херувимы причащаются пречистых Тела и Крови Христовых. И не они будут Невестой Христовой на браке Агнца, а только избранные люди, которые станут "подобны Ему" (1 Ин. 3:2). Поэтому, если многие люди во Христе достигнут большей славы и чести, чем Херувимы и Серафимы, то тем более Дева, Которая в самом высшем смысле является Невестой Бога, имеет пред Ангелами больше славы и чести.

Теперь о молитве "Пресвятая Богородице, спаси нас".
Это короткая православная молитва есть просто концентрация соблазна для далеко ушедшего от Церкви сознания протестантов. Нас соблазняет здесь каждое слово: и (1) "Пресвятая", и (2) "Богородица", и (3) то, что православные молятся кому-то кроме Бога, и (4) что православные просят о спасении кого-то кроме Христа. Если на первые два соблазна уже был дан ответ в данной главе - о третьем же мы говорили в главе предыдущей, то на последнем остановим внимание.
О том, что не только Христос, но и слуги Христовы могут спасать людей, или, иначе - участвовать и сотрудничать со Христом в спасении, ясным образом говорит Библия. Ап. Павел, например, пишет о себе: "не спасу ли некоторых из них?" (Рим. 2:14). Тимофею же он говорит: "...так поступая (вникая в себя и в учение), и себя спасешь, и слушающих тебя" (1 Тим. 4:16). И не только Апостолы и служители Церкви, но даже обычная христианка может спасать: "Почему знаешь, жена, не спасешь ли мужа?" (1 Кор. 7:16).
Итак, не тоemлькemо Христос, но и Христовы, являясь "соработники у Бога" (1 Кор. 3:9), могут спасать других - своstrongей проповедью, своей жизнью и при, но не качество почитания. Православные, молясь Деве Марии, молятся и другим святым; помещая в храмах Её иконы, оставляют место и для образов иных верных рабов Христовых; слагая Ей песнопения, не забывают воспевать труды и веру и прочих подвижников благочестия; именуя Матерь Христа различными величественными титулами, дают славные наименования и прочим дрstemrongузьям Христовым.мером, своими делами, своей молитвой и ходатайством. Священник, например, буквально спасает человека, когда крестит его во Христа, когда низводит на него благодать Св. Духа через миропомазание, когда причащает его небесного Хлеба, когда отпускает ему грехи. Человека может спасти всякий христианин, если отвратит его от пути погибельного и наставит на путь правды: "…обративший грешника от ложного пути его спасёт душу /от смерти…" (Иак. 5:20). Спасение человека совершает Христос не Сам, но в сотрудничестве с самим человеком и Своими рабами.
Протестанты же часто считают кощунством мысль о том, что кто-то кроме Христа может спасать. Ведь святые Христовы спасают не отдельно от Христа, не сами по себе, а только в вместе и в связи со Христом. Потому, если священник совершением таинств и проповедью может спасать приходящих к нему; если обычая женщина чистотой жизни может спасти мужа; если каждый христианин отвращением от ложного пути своего ближнего может спасти его душу от вечной смерти, то тем более может спасать нас Богородица Своими молитвами и ходатайством о нас.
Очень соблазняет протестантов и такое известное нежное и любвеобильное молитвенное обращение православных к Богородице: "Не имеем иной помощи, не имеем иной надежды, кроме Тебя, Владычица" [Православные помнят эту молитву в церковно-славянском звучании: "не имамы иныя помощи, не имамы иныя надежды, разве тебе, Владычице"]. (В Православии есть и другие подобные молитвы, например: "Всё упование на Тебя возлагаю, Матерь Божия", а также трогательнейшая и очень православными любимая молитва "Царице моя Преблагая", где есть такие слова: "…помоги мне… ибо не имею иной помощи кроме Тебя, ни иной Предстательницы, ни благой Утешительницы, только Тебя, о Богоматерь").
Главная мысль, по видимому, всякого протестанта при прочтении этих слов будет примерно такой: "ну вот, православные самым откровенным образом отрекаются от Христа и Духа Утешителя, заменив Их на Деву Марию, возлоemживши всю свою надежду и упование на Неё, а не на Бога. И если православные прямо отрекаются от Христа, то разве не правильно мы поступили, когда оставили это заблудившееся "православие" и создали свою правильную Церковь?". По крайней мере, известный баптистский богослов С. Санников оценивает эту православную молитву по сути именно так: "Это заявление выглядит кощунством по отношению к жертве Иисуса Христа и практически перечёркивает её значение" [С.В. Санников. "Начатки учения". изд. Одесской библейской школы 1991 г., стр. 187]. Может ли православное богословие дать достойный ответ на такое обвинение?
Перед тем как ответить на этот вопрос, пользуясь подходящим случаем, хочу поведать моему дорогому читателю о том, что в своё время, когда я поставил для себя цель доказать своей душе правоту баптизма и опровергнуть Православие, я с особой ревностью и скрупулезностью выявлял и записывал множество подобных аргументов против Православия, которые мне казались совершенно не опровержимыми, но всякий раз после исследования каждого вопроса я находил для себя такой удовлетворительный, библейский, богословски и логически (а где нужно, и исторически) правильный и веский православный ответ, что по совести уже не мог не признать своей не правоты и невежественности. И выше описанный аргумент против Православия - один из многих таких аргументов, который, если ещё не знаешь православных доводов, кажется мощнейшим и совершенно не разбиваемым, но который превращается попросту в прах, когда эти доводы узнаёшь. Итак, что же могут ответить нам на наше обвинение православные?
Ответ здесь совершенно прост. Данная молитва не есть догматическая формула, и не может быть оцениваема в догматических категориях. Эти слова к Богородице - поэзия, и обращение к Ней - поэтическая гипербола. Чувства, выражаемые в словах, песнях, стихах, зачастую не имеют научной и логической точности. Псалмопевец Давид, например, восклицает: "К святым Твоим, которые на земле, и к дивным Твоим - к ним всё желание моё" (Пс. 15:3). Если мы подойдём к данному выражению с методом, с которым подходят протестанты к оценке вышеприведенной православной молитвы, то мы обязательно должны будем обвинить Давида в отсутствии любви к Богу. Ведь он здесь сам откровенно и прямо признался, всё его желание направлено к святым, а раз всё, то, естественно, желания к Богу уже не осталось никакого. Но правильным ли будет такой вывод? Или мы понимаем, что если Давида так влечёт к святым Божьим, то значит, к Самому Богу душа его тяготит ещё больше?
Другой пример - мать-христианка, держа своего младенца на руках, приговаривает: "ты у меня самый лучший, самый дорогой, ты только мой". Какой протестант обвинит эту мать в том, что она любит своего сына больше Христа и подпадает ужасной участи по словам Спасителя: "кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня" (Мф. 10:37)? Но ведь эта мать буквально говорит, что не Христос, а сын её для неё самый лучший и самый дорогой? Если следовать логике протестантов, то эту мать можно обвинить ещё и в эгоизме, а также в том, что она не признаёт верховное владычество над всеми Бога, когда говорит сыну: "ты - только мой", ведь чадо её, как и каждый человек, принадлежит прежде всего Богу. И разве не очевидно безумие такого подхода и оценки отношения этой женщины ко Христу?
Можно привести и такой пример. У протестантов, как и всех людей, бывает период влюблённости, и многие говорят, или могут сказать, своей девушке такие слова: "ты - радость всей моей жизни; ты - моя единственная любовь; ты - свет моей жизни; без тебя мне весь свет не мил" и т.п. И это нормально, и никакой протестант обычно не увидит в этих словах ничего греховного. Но ведь если судить об этих словах так, как судят протестанты о поэтических православных молитвах к Богородице, то мы обнаружим здесь массу ересей. Любовные признания этого баптиста тоже выглядят "кощунством по отношению к жертве Иисуса Христа и практически перечёркивает её значение", ведь женщина не должна быть для человека радостью всей жизни; она не может быть и единственной его любовью, ведь он должен любить больше всех Бога; она не может быть и светом его жизни, ибо Христос есть "свет миру" (Ин. 8:12), и т.д.
Один из преподавателей ДХУ во время моей там учёбы сказал в аудитории примерно такие слова: "жениться нужно не тогда, когда ты понимаешь, что можешь прожить с этим человеком, а тогда, когда ты не сможешь уже без него прожить". Высказывание это, конечно же, не вызвало у студентов ничего, кроме умиления. Но опять же, если судить об этих словах строго догматически, то они явно кощунственны и содержат отречение от Христа, ведь только Бог есть и должен быть для человека тем, без кого он не должен мыслить своей жизни, а если есть некто ещё, без кого он не может жить, то значит, он для него стал богом.
Таким образом, на данных примерах хорошо видно, как безумно и нелепо брать поэтические выражения, излияния любви и буквально переносить их в догматическую плоскость. Таким образом, когда верные в избытке чувств взывают к Пречистой Деве: "не имеем иной помощи, не имеем другой надежды, кроме Тебя, Владычица" или подобными по смыслу словами, то их никоим образом нельзя понимать в том смысле, что православные отрекаются от Бога и буквально возлагают всю свою надежду на Богородицу. Ведь в других православных молитвах постоянно говорится о надежде и уповании на Христа. Например, в так называемой заамвонной молитве, читаемой при конце литургии, есть слова: "Благословляющий благословляющих Тебя, и освящающий уповающих на Тебя… не оставь нас, уповающих на Тебя".
И разве православные, говоря Богородице "не имеем иной помощи кроме Тебя", не надеются уже на помощь Божью? Вот одно выражение из православного молитвослова, из утренних молитв к Господу: "К Тебе, Владыка Человеколюбец, от сна восстав прибегаю, и… молюсь Тебе: помоги мне во всякое время, и избави меня… и спаси меня, и введи в Царство Твоё вечное".
В общем, приводить подобные примеры и доказывать, что православные уповают и надеются не на одну только Богородицу, но прежде всего на Бога, граничит уже с безумием. Можно взять православный служебник, требник, молитвослов и т.п., и убедиться, что Церковь более всего молится Богу, и на Него более всего возлагает надежду и упование, прося Его о многих душеполезных благах.
Чтобы окончательно убедиться в том, что выражения, такие как "не имеем иной помощи кроме Тебя, Владычица" есть поэтическое преувеличение и не понимается православными в буквальном догматическом смысле, можно указать на тот факт, что и ко всем другим святым православные обращаются с различными просьбами, а значит - надеются на их помощь. Так, в акафисте св. Николаю, например, есть слова: "Всякие утоли болезни, великий наш заступник Николай, …веселя сердца всех усердно к помощи твоей прибегающих, Богу же вопиющих: Аллилуиа" [Кондак 9]. Поэтому, если православные обращаются с просьбами о помощи прежде всего к Богу, а также и к другим святым, то совершенно понятно, что "не имеем иной помощи" есть поэзия и гипербола. Слова эти можно понять и так: "не имеем иной такой помощи кроме Тебя".
То есть, православные как бы говорят Богородице, что у нас есть высший Помощник и Спаситель - Христос, есть и другие меньшие помощники на пути в Царствие Божие - святые, но такая Помощница как Ты у нас одна. И среди людей такие разговоры не редки. Так, бедный христианин может прийти к своему собрату и попросить о займе, и для пущей убедительности сказать: "ты - последняя моя надежда". И слова эти в острой ситуации вполне уместны, и глупо усматривать в них кощунство и отречение от Бога и надежды на Него.
Итак, даже краткий анализ данного вопроса вскрывает всю безосновательность протестантских выводов о том, что рассматриваемое нами поэтическое и любвеобильное обращение православных к Богородице "выглядит кощунством по отношению к жертве Иисуса Христа и практически перечёркивает её значение". Но печальнее всего, что при составлении подобных обвинений протестантами движет не столько не способность понять эти вещи, сколько предубеждённость и глубокая неприязнь к основанной Христом Кафолической Апостольской Православной Церкви, и дух противления, жаждущий даже вопреки Истине и здравому смыслу утвердить себя и свою "правду".

Теперь назовём главнейшие прообразы Богородицы в Ветхом Завете. В моём духовном пути от баптизма к Православию раскрытие этих прообразов имело не малое значение, так как сам факт их наличия в Библии свидетельствовал о великой значимости личности Девы Марии, которую (значимость) протестанты сильно пытаются умалить.
1) Лестница Иакова (см. Быт. 28:11,12) по разуму Церкви прообразовала собой Богоматерь, ибо как посредством лестницы сходили Ангелы, так посредством Девы сошёл с Небес Сын Божий при воплощении.
2) Богородицу называет Церковь также купиной неопалимой (см. Исх. 3:2), то есть, кустом несгораемым, в котором говорил Бог с Моисеем. Как терновый куст горел и не сгорал, так и Богоматерь носила в Себе Бога, Который есть "огнь поядающий" (ср. Исх. 24:17; Евр. 12:29), но ни сколько не была повреждаема.
3) Скала несекомая, то есть гора нерукосечная, о которой сказано в Дан. 2:34,45. В видении Навуходоносор видел, как от горы оторвался камень, который разрушил истукана и наполнил собою землю. Главное толкование этого пророчества таково: скала есть Бог, а камень - Христос, оставивший небеса и пришедший на землю, и Царство Его наполнит всю землю. То, что камень меньше горы, говорит о том, что Христос пришёл на землю в уничижении, "приняв образ раба" (Фил. 2:7).
Но у пророчества Даниила есть и другое важное толкование. Гора, от которой "оторвался" Иисус, есть Богородица. И как "камень был отторгнут от горы не руками", то есть не человеком, так и Христос был зачат и родился сверхъестественным образом, без участия человека. И камень потому меньше здесь горы, что Христос родился (пришёл на землю) младенцем.
4) Ковчег Завета также пробразовал собою Богоматерь, ибо как манна, "хлеб небесный" (Пс. 77:24) находилась в ковчеге (Евр. 9:4), так и Пречистая Дева носила в себе "хлеб живый, сшедший с небес" (Ин. 6:51). И Сам Христос, говоря о Себе как о хлemебе, сравнивает Себя именно с манной (Ин. 6:49).
5) Жезл Аарона расцветший. Как сухой жезл Аарона чудесным образом ожил, расцвёл и дал плод (см. Числ. 17:8)., так и Дева без мужеского семени дала жизнь и родила Сына.
6) Подобный прообраз - скала, из которой Моисей извёл воду (Числ. 20:11). Как безводная скала источила воду чудесным образом, так и Дева, пправославиео природе не способная без мужа родить, чудесно родила.

Теперь, чтобы глубже понять и объективнее оценить причины, по которым протестантизм так противится почитанию Божьей Матери, мы должны вспомнить историю его появления.
Протестантизм возник в католицизме именно как протест, отчего и получил своё имя. И важнейшей причиной, по которой реформаторы, многие из которых имели, наверное, искренние побуждения, стали предпринимать такие резкие шаги, были многие излишества, чрезмерности и нововведения папистов. Западная Церковь ещё в период своего единства со Вселенской Церковью начала увлекаться различными нововведениями, а после своего отпадения от Церкви пошла этим путём ещё быстрее. В итоге, очень скоро в католицизме появился целый букет далёких от Истины и нравов древней Церкви явлений, как то: 1) индульгенции; 2) учение о чистилище; 3) примат папы римского; 4) инквизиции; 5) запрещение мирянам читать Библию; 6) обязательное безбрачие всего духовенства, и т.п.
Эти искажения и чрезмерности реформаторы и намеревались отсечь и устранить, но так как они не стали искать воссоединения с Православием, хотя контакты и переписка с иерархами Православия велась; так как они не вошли в церковный дух соборности и не приняли Предания неразделённой Церкви; так как не получили через таинства Церкви дара Духа Святого и дара священства; так как они искали Бога не в духе смирения, но больше в духе гордыни, мня себя новыми Христовыми Апостолами, дерзнувшими приступить к священству и строительству Церкви без законного рукоположения - то не чувствуя должной меры, вместе с отсечением католических злоупотреблений отсекли также огромную часть Истины. Так что от одних крайностей они впали в другие.
Хочу подчеркнуть, что очень часто для понимания протестантизма, и причин, по которым он так яростно отрицает какой-либо догмат или явление духовной жизни, нужно помнить именно историю его происхождения. И сопоставляя католицизм с протестантизмом, можно легко заметить именно то, как он, в борьбе с католическими крайностями, впадал в крайности противоположные.
Так, если католицизм довёл заповедь Христа священству прощать грехи [Разбор этого вопроса см. в главе "О таинстве Исповеди"] до одной крайности, до индульгенций, то протестантизм довёл эту заповедь до противоположной крайности, совершенно отказав епископам и пресвитерам в праве совершения таинства исповеди.
Если католицизм довёл возможность добровольного безбрачия священства до непременной обязанности, то протестантизм вообще отверг безбрачие как особый подвиг, и требует от своего пресвитерства обратного - обязательно быть в браке.
Если католицизм довёл статус священства до учения о непогрешимости папы римского, которого сделал наместником Христа, то протестантизм заявил о полном равенствеem пастырей и овец, обосновав это учением о "всеобщем священстве".
Если католицизм довёл церковный дух соборности в толковании Св. Писания до полного запрещения мирянам читать Библию, то протестантизм позволил каждому читать и толковать Библию на своё усмотрение, "как откроет Дух Святой", без соборно разума Церкви, получив в итоге массу толков, течений и расколов - и т.д.
Таким образом, причины столь не почтительного отношение протестантизма к Божией Матери трудно понять вне этого контекста. Здесь, как и во всех почти главных вопросах, протестантизм оттолкнулся от католицизма. Католицизм довёл почитание Богоматери до чрезмерности и даже явной ереси, которая была закреплена догматом о непорочном зачатии Девы Марии. И хотя во время реформации этот догмат ещё не был католиками до конца оформлен и провозглашён, многие чрезмерности все же уже тогда проявлялись.
Протестантизм же, стремяcь отсечь излишества католицизма и в этом вопросе, впал как обычно в противоположную крайность, и вообще перестал почитать Деву Марию. При этом, был отвергнут и совершенно законный, как мы убедились, термин "Богородица", и вера в приснодевство Марии, ибо эти два догмата сильно выделяют Деву Марию из ряда обычных христиан, в разряд которых протестантизм решил низвести Матерь Христа.
Таким образом, вовсе не на Библии, и вовсе не на учении древней Церкви зиждется протестантское отношение к Деве Марии, а на чрезмерном увлечении реформаторов борьбой с католическими нововведениями и чрезмерностями, на чём сумел сыграть дьявол, уведя протестантизм от Истины ещё дальше латинства, ибо уклонения католицизма, по крайней мере, в вопросе о Богоматери, меньшие, чем протестантские.

Итак, протестанты совершенно безумно противятся истине о том, что Матерь Христа, зачав и родив от Духа Святого, не вступала с Иосифом с супружеские отношения, и не имела больше детей, навсегда оставшись Девой, хотя истина эта подтверждается Библией, верованием древних христиан и самим Логосом, требующим признания этого догмата. Не менее не разумна и богопротивна и борьба протестантов против наименования "Богородица", когда мы видевших Спасителя готовы назвать Боговидцами, и убивших Господа - Богоубийцами, а родившую Христа вопреки очевидной логике категорически отказываемся назвать Богородицей. Учение же протестантов о том, что Мария родила не Бога, а некое "человеческое естество Христа" есть безумие, граничащее с богохульством, ибо Библия и древние христиане с ясностью говорят нам о том, что Дева родила ни кого иного, как Бога. Об исключительной роли Пречистой Девы, и особом Её почитании родом христианским также ясно говорит Св. Писание и голос древней Церкви, ибо как из-за непослушания Евы вошла в человека смерть, так благодаря чистоте жизни, вере и послушанию Марии совершилось Боговоплощение и спасение человека.
Таким образом, все величественные титулы и наименования, а также прообразы Ветхого Завета, приписываемые Богородице Церковью, вся любовь и почтение, которые питают православные к Деве, вполне справедливы и заслужены. Забвение же, непочтение, низведение Девы Марии в ряды обычных христиан, отказ Ей во всех величественных благочестивых наименованиях есть великий грех протестантизма, ибо мы противимся Духу Истины, Которому весьма угодно, чтобы верные почитали Пресвятую Деву. И отношение протестантизма к Богородице продиктовано не объективным исследованием Св. Писания и веры древней Церкви, а прежде всего - противостоянием католицизму и его излишествам. И если католицизм в почитании Девы уклонился в одну крайность, дойдя до изобретения догмата о непорочном Её зачатии, то протестантизм удалился в крайность противоположную, отказавшись не только от чрезмерного почтения Богоматери, но и вообще от всякого должного почтения Преблагословенной Девы, которым живёт Церковь всю свою историю. Всё это есть очередная и весьма важная причина, по которой не только я, н/strongо и всякий, узнавший всё это и действительно любящий Истину протестант не сможет более остаться протестантом.

 



 
Икона дня

Погода
Курс валют
Поиск
Теги


счетчики

Rambler's Top100